Страх

Дожди вымыли Москву, и листва парков, бульваров, дворов была девственно свежа.

Данилова радовала такая погода, она напоминала ему о неизбежной осени, любимом времени года.

Войдя в кабинет, он распахнул окно, и влажный, пахнущий свежей листвой воздух постепенно выгонял из комнаты никотиновую горечь.

Зазвонил «черный ворон».

– Данилов.

– Слушай, Иван, – голос начальника был радостно насмешлив, – я тебе одну любопытную газету послал. Посмотри.

Начальник повесил трубку, и сразу же в дверь просунулась голова Никитина.

– Можно?

– Заходи.

– Начальник просил передать. – Никитин положил на стол газету «Сталинский сокол».

На первой странице была передовица и сводка Совинформбюро.

На второй – указ о награждении летчиков. В графе «Орденом Красного Знамени» последним стояло: «…подполковника милиции Данилова И. А.».

А через три дня в зале для заседаний управления вручали награды.

Незнакомый полковник из НКГБ зачитал указ, вручил Данилову орден.

– Товарищи, – сказал полковник, – подполковник Данилов награжден по личному указанию генерала Василия Иосифовича Сталина.

Данилов взял орден, сказал положенное:

– Служу трудовому народу.

За ликвидацию банды Грека Никитин и Белов получили медали «За боевые заслуги», а Игорь Муравьев почему-то орден «Знак Почета».

После торжественной части к Данилову подошел Сажин и долго, почтительно тряс его руку.

Для него Данилов с сегодняшнего дня попадал в некий список людей, приближенных к вершинам власти.

А вечером совместили приятное с полезным. Обмыли награды и отгуляли новоселье Никитина.

Комната ему действительно досталась неплохая. Да и обстановку кое-какую Колька успел спроворить. Было много выпивки и закуски.

Данилов с Серебровским подарили ему патефон с пластинками.

Пили, слушали музыку. Народу набилось много. Не пришел только Игорь Муравьев, занятый, видно, важными семейными делами.

"Ближе к ночи, когда от выпитого приятно шумело в голове, Данилов вышел на кухню, поднял маскировочную штору и закурил.

В темноте угадывались очертания Столешникова, город затаился, затих до утра.

И внезапно Данилов вспомнил больницу и человека в вытертом халате у окна.

Вспомнил его отрешенные глаза, увидевшие что-то свое, никому другому не ведомое… Вспомнил счастливую улыбку на выцветших губах и почему-то позавидовал ему.