Страх

От них до нас за ксендзом приезжали. Завтра хоронить будут…

Крестьянин замолчал. Сквозь толпу протискивался патруль. Трое с красными повязками на рукавах внимательно и цепко оглядывали военных. Вот подошли к одному из них, начали проверять документы, потом остановили другого, окружили и медленно повели с рынка.

В другой стороне базара двое в штатском и Ядвига с перевязанной головой медленно шли мимо людей, торгующих носильными вещами. Женщина подходила, разглядывала пальто, кожухи, платья.

* * *– Такие у нас дела, Токмаков, – сказал Павлов, встал из-за стола и словно растаял в темноте.

– Что известно о банде, товарищ подполковник?

– Мало. Состав – четыре-пять стволов. Руководит Андрей Рокита, бывший уголовник, при немцах служил в полиции в Гродно, был связан с гестапо. Сам родом из Смол. Действуют нахально. Нападают на крестьян, едущих с продуктами на базар.

– Сергей Петрович, – Токмаков шагнул из темноты, – а куда они продукты девают?

– Думаю, есть посредник, который меняет их на ценности.

Токмаков достал папиросу, закурил, помолчал немного.

– Это точно, Сергей Петрович, продукты нынче большую силу имеют. Надо посмотреть в городе, а вдруг выйдем на перекупщика.

– Смотри. Два дня тебе даю, потом в Смолы. Банду надо ликвидировать как можно скорее. Госпоставки на днях сдавать крестьяне будут. Сало, муку, мясо, картофель. Представляешь, если хоть один обоз попадет к Роките? С нас спросят, с милиции.

* * *Бо-мм! – гудит колокол. Голос его несется над селом, над дорогой, над лесом. По пыльной улице движется похоронная процессия. Впереди идет ксендз. Он смотрит перед собой спокойными глазами, произнося вполголоса латинские молитвы.

Бо-мм!

Шесть белых гробов из неструганых досок несут на широких вышитых рушниках. За гробами тяжело подпрыгивает на костылях Волощук. Он в чистой гимнастерке, с тускло поблескивающим орденом на красной заношенной ленточке.

Бо-мм!

Вся деревня провожает в последнюю дорогу семью Капелюхов. Лица людей скорбны и неподвижны. Глаза, видевшие много смертей за эти пять лет, смотрят сурово и отрешенно.

Бо-мм!

На улицу села выезжает «студебеккер». Шофер тормозит, пропуская процессию.

– Эй, мужики, кого хороните? – кричит шофер."

"Люди молчат, не поднимают глаз. Словно не видят ни машины, ни солдат в ней.

Сержант с недоумением смотрит на этих недружелюбных, молчаливых людей.