Страх

Ты выведешь Юхансена, сядешь в машину, а утром мы будем в Пярну.

– Сколько у тебя людей?

– Семь человек.

– Сколько их приедет?

– Пятеро.

– Где Инга Лаур?"

"– У меня. Ты согласен?

– Пусть приезжают.

– Они будут через час. – Юлиус встал, разрядил пистолет Эвальда, сунул обойму в карман и шагнул к окну.

– Помни, ты станешь братоубийцей. – Он перенес ногу через подоконник и бросил обойму на кровать.

– Помни, – донеслось из-за окна.

Эвальд взял новую обойму, с треском вогнал ее в рукоятку пистолета. Посмотрел на часы.

Ночь была темной и беззвездной, и все-таки он сумел рассмотреть, что до дверей отделения его провожали двое.

* * *– Скажите мне, Вялис. Вы старше, вы больше видели, вы опытнее меня.

– Что сказать вам, Пальм?

– Он мой брат.

– Да, он ваш брат. Но я был знаком с вашим отцом. Когда-то батрачил у Сярга.

– На меня падет кровь единственного близкого мне человека.

– А чем он близок вам, Пальм? Вы дрались с немцами в Эстонии и под Ленинградом, потом наступали, были ранены.

– В СС.

– Так кто же вам ближе – мы все или он один? Скажите мне, сын Альфреда Пальма.

– Но он тоже его сын!

– Нет, он сын Сярга. Забудьте оба о нем.

– Но ведь прольется кровь…

– Она уже пролилась. Давно, в семнадцатом. И одни стали по эту сторону, другие – по ту.

– Он мой брат.

– Нет, он не ваш брат, Пальм. Он наш враг. А вы чекист, помните об этом.

– Я помню.

– Это хорошо, а то мне показалось, что вы забыли.

"«Северное слово 25(270) 1 марта 1944 г.

ЧТО НЕСЕТ БОЛЬШЕВИЗМ. Новые жертвы «освободителей» в Эстонии. Какая участь ждет местных жителей в случае возвращения большевиков, показывают зверские убийства в Гугенбурге и Мерикюла.

Теперь мы узнали о новом подобном случае в пределах Эстонии, происшедшем в Аувере Алутагузской волости. Большевики пробыли здесь в одном доме лишь самое короткое время, но и за этот срок успели убить трех беззащитных женщин, ранить двух детей и одну русскую беженку из Советского Союза.

Об этом происшествии сообщил житель Алутагузской волости К., в семье которого большевики учинили убийства. Сам К. спасся лишь потому, что успел спрятаться на чердаке, где большевикам некогда было его искать.