Его темная целительница

– А как тебе позволили бросить герцогские обязанности?

– А что тебя смущает? – не поняла я.

– Насколько я знаю, обучение целительству отнимает очень много времени.

– Все время, – согласилась я.

– Так как получилось, что дочь такого блистательного рода стала целительницей?

– Сбежала из дома, – усмехнулась я.

Валентайн уважительно хмыкнул:

– А ты девица с характером.

– А что остается бедной сиротке?

– Так уж и бедной?

– Как храмовая мышь. Все мои земли после войны перешли соседям. А сама война забрала семью.

– Вот как?

– Ну, там еще опекун, конечно, постарался, и предыдущий король.

– Ты сохраняешь удивительный оптимизм для девушки в твоем положении, – заметил демон. – Это вызывает восхищение.

– А, ты думаешь, раз я сижу на дне пропасти в компании демона посреди Туманной чащи, самое время для отчаяния?

Валентайн рассмеялся. Это был лающий сиплый хохот, мгновенно напомнивший мне, что передо мной не совсем тот парень, с которым я познакомилась.

– Даже не знаю, говорить тебе или нет… – отсмеявшись, произнес демон.

– Что? – я нахмурилась.

– Ммм…

– Говори! – потребовала я.

– Ну, смотри, сама захотела.

– Валентайн!

– Мы не на дне пропасти, светлая. Мы в самом сердце Туманной чащи.

34

– Как... Как это? – не поняла я, начав оглядываться, как будто в ночи в тумане можно что-то разглядеть.

– Представления не имею. Но вокруг ничего похожего на дно ущелья не наблюдается, – мрачно ответил демон.

– А что наблюдается?

– Лес. Глухой и дикий. Полный живности, которой ты, к счастью, не видишь.

Я поежилась, а Валентайн устало потер глаза.

– Нужно отдохнуть. Но по очереди. Ты первая.

– Но... – начала я возражать, но демон перебил:

– Николетта, пожалуйста. У меня нет терпения спорить с тобой.

И я захлопнула рот, клацнув зубами.

– Спи. – попросил Валентайн.

Я свернулась калачиком на жесткой земле и закрыла глаза. «Спи», ага. Легко сказать. Перед глазами мельтешили развороченный мост, распоротое горло Макса, чешуйчатая рожа Валентайна, и все эти под мерный стук в защитный круг.

В конце концов я задремала, и где-то на грани сна и яви мне померещилось прикосновение чешуйчатых губ к щеке.

Померещилось же, да?

35

Из тревожного сна меня вырвал усталый рыкающий голос:

– Николетта, подъем.

Я с трудом разлепила глаза, надеясь увидеть свою комнату, ну, в крайнем случае комнату в Темнейшей, но увы. Все тот же защитный круг, клубящийся вокруг него туман и уставший демон.

– Встаю, – со вздохом ответила я.