Его (с)нежная девочка

– Дамир, – говорит и хлопает ресничками девушка. А отчество где? Что за фривольности?

– Таирович, – повторяю с нажимом в надежде, что до блондиночки дойдет, что такого отношения и обращения к себе не потерплю.

– Да, эм… Тимур, он… опаздывает.

– Что значит, опаздывает? Ваш рабочий день начинается во сколько?

– В десять, – пропищала Камилла, потупив взгляд.

– Время уже почти одиннадцать.

– Думаю, вам лучше поговорить об этом с Тимуром.

– Ясно. Где я могу его найти?

– В общежитии, полагаю.

Киваю и ничего не отвечая, разворачиваюсь и ухожу.

Ставлю себе мысленно заметку: поговорить с управляющим персоналом по поводу этой Камиллы. Не знаю почему, но эта девчонка мне не понравилась, и дело даже не в личных симпатиях.

Общежитие найти труда не составило. Номер триста три, который вчера озвучил Эриксон, собственно, тоже.

Интересно, Ева тоже живет в общежитии номер два? Где ее комната здесь?

Пока иду по коридору, рассматривая внутреннее убранство, чистые коридоры и свеженький ремонт в помещении, не сразу соображаю, что нужная мне дверь в нужную комнату открылась.

А оттуда со взглядом, будто за ним гонится тысяча чертей прямиком из ада, вылетел Тим. Растрепанный, с расстегнутой на груди курткой и сонной рожей, будто только что сполз с кровати, хотя ему, гаденышу такому, уже час как полагалось работать!

Парень так бы и пронесся мимо со стеклянным взглядом, если бы я грубо и резко не схватил его за шкирку, останавливая и затаскивая обратно в комнату, которую этот безалаберный сосунок забыл закрыть.

"

"Взбрык. Попытка скинуть мою руку с воротника его куртки. Мат, от которого даже у меня уши в трубочку свернулись:

– Какого нах…

И Тим оборачивается, затыкаясь на полуслове, смотрит, выпучив большие от удивления глаза. У моего отпрыска уходит пара долгих секунд, прежде чем до него доходит, кто его поймал и прищучил.

– Да, Тим, не Диккерс, – говорю, закрывая за нами дверь. – У него твои опоздания уже в печенке сидят.

– Отец? – вмиг подбирается Тимур, скидывая-таки с себя мою руку.

– Что ты здесь делаешь? – вырисовывается на помятом лице сына баранье упрямство. Для пущей убедительности рогов не хватает. Но пока что ощущение, будто их с завидной регулярностью наставляют только мне, причем по всем фронтам.

– То же самое я пришел спросить у тебя, сын, – кто бы знал, каких сил мне стоило сейчас держать спину ровной, кулаки в карманах куртки, а голос в одной тональности. Что самое удивительное, ни грамма раскаяния или вины в глазах пацана я не вижу.