Его рабыня

Вор пойман. Но вы по-прежнему остаетесь без премии, так как мне пока не удалось заполучить мои деньги.

Сердце упало в пятки. Я поняла, чего именно добивался Литвин – натравить на меня своих подчиненных.

Мне безумно захотелось прямо сейчас сбежать из этого кабинета. Но от страха парализовало ноги. Я не могу даже сдвинуться с места.

Тем временем Литвин уже направляется в мою сторону. Замершие в ожидании мужчины провожают его взглядом."

"- Позвольте вам представить очаровательную Соколову Анну Игоревну. Милая, не правда ли? Но кто бы мог подумать, что за ангельским личиком молодой девушки кроется самый настоящий преступник.

Вокруг все тут же загудели, бросая на меня злобные взгляды.

- Да, вы все правильно поняли. – Продолжил Литвин зарывать меня в землю. – Она та самая Соколова, которая должна была построить нашей компании новое здание. Геннадий, - обратился он к мужчине довольно плотного телосложения, в теплом белом свитере и в очках, - это твоя оплошность. Ты должен был тщательно проверять лица, с которыми мы заключаем договор.

По кабинету вновь пронесся гул, и замолкли все лишь тогда, когда Литвин продолжил:

- Но так как ее сообщник сейчас в бегах, а полиция до сих пор его ищет, я предлагаю Анне Геннадьевне работу в нашей компании. Она будет работать у нас до тех пор, пока не отработает весь  долг.

- В тюрьму ее! – крикнул кто-то в зале. Меня даже бросило в жар.

- В тюрьму? – переспросил Литвин и принялся меня пристально разглядывать с ног до головы. – Тоже вариант. – Спокойно отвечает он. - Но какая мне будет выгода от этого? Государство мне не вернет украденных денег.

- И то верно. – Начали соглашаться с ним его сотрудники, периодически бросая на меня недобрые, осуждающие взгляды.

- Поэтому мною было принято решение, что с сегодняшнего дня Анна Геннадьевна – член нашей огромной дружной семьи.

- Это вряд ли.

- Как же.

- Ей и десяти лет не хватит, чтобы отработать те деньги, что она вынесла из нашей компании. – Отовсюду послышались недовольные возгласы мужчин.

Я прекрасно понимала, что Литвин на этом не закончит свои измывательства  надо мною. Он придумал свой личный вид наказания – лишить меня чувства собственного достоинства в глазах других людей и унизить, смешав с грязью.