Его огонь горит для меня. Том 1 (СИ)

К счастью, мой зеленеющий на лице синяк и огромная царапина на щеке не вызвали вопросов, а только молчаливое сочувствие со стороны матери семейства.

Детей здесь было аж семеро, подозреваю, что пустила меня к себе госпожа исключительно в виде новой игрушки. Разочаровывать я никого не стала, достала огромную гитару из маленького чехла, чем сразу завоевала все семь сердечек, а потом спела что вспомнила из детских песенок.

Моих юных зрителей хватило на час. Следующий час я развлекала их тем, что доставала и убирала в сумку разные крупногабаритные вещи.

Малыши с удовольствием играли в «волшебную сумку» из выданного мамой мешка, причём умещаться туда предпочитали сами."

"За ужином я немного рассказала про столицу, про дворец и новое любимое блюдо придворных — пельмени. Госпожа Марика взяла с меня торжественное слово завтра же научить её этому кулинарному шедевру и пообещала денег с меня за еду не брать. На вопрос имелись ли в Аркеборе маги, она ответила, что имелись два пожилых лекаря, один городской маг (женатый) и один юный маг (бедовый).

Здраво рассудив, что старики и женатики меня не интересуют, а бедовости мне и своей достаточно, я отошла ко сну. Ночью дети просыпались и плакали, вызывая у меня вьетнамские флешбэки о бессонных ночах с болеющими гриппом племяшками. Марика показалась мне очень милой, но семь детей — это перебор! Я вообще больше двоих не хочу.

Утро началось с двух слегка сопливых и чумазеньких мордашек рядом с моим лицом. Мордашки хотели играть, причём желательно громко и сверху на мне.

Установив границы дозволенного (вернее, их полное отсутствие), я поддалась соблазну и научила их играть в кучу-малу. На крики сбежались остальные дети, но правила рассказать мне уже не дали, поэтому дальше у нас была куча-мала бессмысленная и беспощадная.

Выбравшись с небольшими материальными и большими репутационными потерями, я отправилась в ванную и на кухню. Марика жарила целый противень омлета. Её муж сидел за столом, и вид у него был абсолютно флегматичный и безучастный.

На детские крики он не реагировал никак, возможно, был глух от рождения или, что более вероятно, оглох в процессе.

Затем все детки были накормлены, одеты, обняты и расцелованы мамой, а отец хоть и смотрел строго, но было видно, что малышей своих любил. Когда солнышко вышло во двор, дети сами надели куртки, одели младших и высыпали дружной ватагой на свободу, где, судя по крикам, их уже ждали ребятишки из соседних домов.