Странник

С вершины холма по нам зафигачили, как мне тогда показалось, ПТУРСом. Красный огненный шар размером с дыню с гулом летел мне прямо в лоб.

— Файербол!!! — дико заорал Торвин.

Меня раскорячило на крыше фургона как парализованного. Огненный шар обдал мое лицо жаром и пролетел мимо буквально в двух шагах. Файербол с грохотом ударил в каменную стену стоянки возле ворот. Трехметровый кусок стены вынесло, как от попадания фугасного снаряда. Несколько бойцов Торвина, дико крича, заметались по стоянке огненными факелами.

На холме снова началась какая-то суета, и меня наконец отрезвило. Я липкими от страха руками стал выдергивать из колчана стрелы и одну за другой посылать их в людей на холме. Третья стрела попала явно не в воина: холм вдруг осветил ветвистый электрический разряд, затем раздался хлопок и что-то загорелось. Теперь уже на вершине холма заметались горящие фигуры. Две из них упали недалеко от огня, а две другие скрылись с другой стороны холма.

На стоянке царил хаос. Рев лошадей и вопли сгорающих заживо людей смешались в дикую какофонию.

Я как памятник стоял на крыше фургона и не знал, что предпринять. Возле фургона заклинило Торвина.

— Торвин, мать твою!!! — закричал я. — Твои люди гибнут, командуй!

Торвин пришел в себя и стал отдавать приказы. Хаос постепенно стал принимать более организованный характер. Шаки ловили и успокаивали лошадей, тушили горящих людей и пожары на телегах. Остатки охраны заняли позиции возле дыры в стене, готовясь отразить нападение. В тревожном ожидании прошла вся ночь, но штурм так и не начался.

Стоя на крыше фургона, я сканировал окружающую местность внутренним взглядом. Нападавших поблизости видно не было. Несколько человек медленно отползали от стоянки в разные стороны. Похоже, это раненые. Трое пытались бежать в сторону холма, но уйти я им не дал. Они старались двигаться скрытно, прячась в темноте, но их красные ауры четко выделялись на фоне светло-зеленой ауры травы. Я расстрелял беглецов из лука, как в тире, пять стрел — три трупа.

С рассветом у меня начался отходняк. Зубы выбивали мелкую дробь, руки тряслись и не держали лук. Я сел на крыше фургона и осмотрелся. Досталось нам ночью нехило. Шаки сложили вдоль стены одиннадцать обгорелых трупов в доспехах наемников. Больше двух десятков лошадей покалечились, и Торвин приказал их добить. У шаков было пятеро убитых и несколько раненых. Четыре телеги сгорели. Вокруг воняло горелым человеческим мясом и кровью. К фургону подошел Торвин.