Его одержимость

 – Скажите, как я к вам поступила?

Затаила дыхание, ожидая ответа медсестры, а та фыркнула, снимая капельницы со стоек.

– Не помните что ль? – она отложила одну на тумбу, обошла кровать и сняла вторую. – И кто только их сюда прикатил?

Будто сама с собой разговаривает.

Ладно. Попытаемся еще раз.

– Не помню. Когда поступила? – перехватила я запястье и заставила девушку посмотреть на меня. – Скажите, а ребенок?

Осеклась, заметив, как та опустила глаза и покачала головой. И словно тумблер щелкнул, выключая для меня мир.

А потом подняла глаза к потолку, и подбородок задрожал. Сжала губы, пытаясь подавить всхлип, но не помогло. Рыдание все равно вырвалось наружу, и я тут же отвернулась от медсестры и свернулась калачиком, подтянув колени к груди.

Вот почему ноет живот. Они забрали его. Забрали моего малыша. Господи!

Плечи вздрагивали, а воздух не попадал в легкие, но может, оно и к лучшему? Зачем мне теперь жить?

Сердце разрывалось от боли, а рыдания рвали душу, кромсали на куски, оставляя внутри лишь пустоту.

Его нет. Его больше нет, и я чувствую себя так, будто вместе с ним умерла часть меня. А лучше бы я сама…

Не знаю, сколько я так пролежала, но, когда успокоилась, медсестры в палате уже не было, а небо заволокло тучами, и солнечный свет сменился плотной моросью дождя.

Аккуратно поднялась на ноги и умылась, глядя на осунувшееся лицо. Надо же. Такой вид, будто не спала полжизни.

Вернулась в палату и села на кровать, размышляя, что делать дальше.

"Нужно найти вещи и позвонить маме. А потом уточнить у доктора, могу ли я идти домой. Оставаться в больнице решительно не хотелось. Какой в этом смысл?

Да и в чем он теперь, этот смысл? После того, что произошло, я уже не знала, как жить дальше. До того, как узнала о беременности, я и подумать не могла, какое это счастье. А теперь…

Казалось, вся радость в одно мгновенье покинула мою жизнь, и я больше никогда не смогу улыбаться.

– Ужин, – в палату вошла все та же медсестра, неся поднос с едой.

Она расставила посуду на тумбочку и собралась уходить, но мой скрипучий голос остановил её.

– Мои вещи, – подняла я заплаканные глаза на медсестру, и та кивнула.

– Сейчас принесу.

Примерно через десять минут она внесла в палату пакет и неодобрительно покосилась на нетронутый ужин.

Я вытряхнула содержимое пакета на кровать и перебрала.