Его одержимость

 – Этого не может быть, с чего вы взяли?

Снова рука на живот, и надавила, заставляя успокоиться мою крошку. Но в пояснице уже появилась ноющая боль, которая распространялась на весь низ живота.

– Валерия, послушай меня! – он тоже встал и перешел на «ты», но я даже не заметила этого. Отступила, продолжая пристально следить за каждым движением собеседника. Выискивая в его лице признаки лжи.

– Я слишком мало времени уделял воспитанию сына, и не заметил, когда это случилось впервые. И теперь жалею об этом.

Я все так же пристально смотрела на его лицо, и в ужасе поняла: он не лжет.

– Нет. Я не верю! – мотала я головой, пытаясь выдрать из мозга мысль, что наш с Ромой ребенок зачат, когда…

– Да. Он и сейчас продолжает принимать наркотики, – выставила руку ладонью вперед, создавая преграду между мной и словами этого человека.

– Как вы можете говорить такое? Вы же отец! Это неправда!

Кремлёв-старший подошел ближе, отбрасывая мою кисть, а я ощутила, как режущая боль в животе усилилась.

– Лера, очнись! Рома лечился в клинике, недавно прошел курс и вернулся из Калифорнии. Но один из его друзей сказал, что мой сын снова начал принимать дурь! Он болен, Лера! Болен! – он уже почти орал мне в лицо, а я зажмурилась, чувствуя, как раскалывается голова и соленые капли заливают лицо.

– Вы лжете! – на выдохе, ощущая, как последние крупицы кислорода покидают легкие. – Лжете!

Кремлёв-старший прижал меня к себе, а я рыдала, уже не замечая той боли, что сводила живот.

Рома не мог! Он не такой!

Он здоровый и сильный. И он никогда при мне не принимал наркотики. И никогда не стал бы обманывать, зная, что я беременна.

– Я познакомился с тобой только вчера, – голос Кремлёва доносился издалека, словно я находилась внутри какого-то кокона, а отец Ромы пытался докричаться до меня. – Но я понял, что такая чудесная девушка как ты должна знать правду…

Я молчала, продолжая всхлипывать от сотрясавших тело рыданий, а собеседник говорил, говорил…

– А что, если вы решите пожениться и завести детей? – я вздрогнула, и рука, гладившая меня по голове, на долю секунды замерла.

Ну и что. Я готова помочь ему справиться с этим. Готова рискнуть ради него.

Едва эта мысль возникла в голове, я тут же ощутила облегчение.