Его одержимость

Кружево упало на сиденье, оголяя крышесносную грудь, и я снова склонился и лизнул нежную кожу, ощутив, как по телу Леры разливаются мурашки от этого прикосновения.

И это было последним, что сохранилось в моей башке, прежде чем я начать трахать ее сильнее, срывая стоны, которые с каждой секундой становились все громче и громче.

Лера вцепилась в мои плечи, с дурманящим разум нетерпением насаживаясь глубже.

Опустил руки и подхватил ее бедра, помогая подстроиться под мой темп, и совершил ошибку.

Посмотрел вниз, туда, где наши тела соединялись, и это снесло крышу окончательно.

Её гладкая кожа сводила с ума. Я едва удержался и, дождавшись, когда Лера выгнется на мне, повинуясь волне оргазма, толкнулся в нее в последний раз, и, выдохнув сквозь стиснутые зубы, кончил внутрь, ощутив, как член запульсировал в такт ударам сердца.

Лера кончила и прижалась ко мне, положив голову на плечо. А я все никак не мог насытиться ею. И даже после того, как последний раз содрогнулся, продолжал не спеша трахать её, медленно входя глубже, а потом слегка отстраняться, выходя почти до конца.

Голод ненадолго утих, и я замер, смакуя ощущения, когда её голое тело касается моего.

– Я хочу, чтобы ты вышла за меня, – улыбнулся я и ощутил, что Лера хмыкнула мне в шею, а потом подняла голову и заглянула в глаза.

– А как же разговор про «отпустил – не отпустил»… – вот чертовка. Она слишком быстро учится…

Не удержался и снова поцеловал смеющиеся губы, слизывая с них улыбку.

– Я без тебя не живу, просто существую.

Как ты думаешь, смогу я снова тебя потерять?

Лицо малышки стало серьезным, и Лера сглотнула, заметив, как я облизал губы.

– Ты хочешь? – она убивает меня своими вопросами.

– Я хочу быть с тобой всегда, – говорил, и ощущал, как сердце с каждым словом стучит все быстрее. – Хочу жениться на тебе, хочу стать отцом твоему сыну.

– Нашему…

Я замолчал и непонимающе моргнул, глядя в любимые глаза, которые начинают подозрительно блестеть.

– Он твой, Ром. В ту ночь, когда мы в последний раз… Я ушла от тебя беременной.

Грудь сдавило, и ребра начали болеть от силы ударов сердца, которое норовило продырявить грудную клетку.

Мой.

Мой сын.

Лера кивнула, и я с опозданием понял, что произнес это вслух.

– Я пока не говорила ему, думаю, будет лучше сказать, когда он станет старше.

Кивнул на автомате и потянулся к губам малышки, чтобы она поняла. Почувствовала мою благодарность, которую я не мог выразить словами.