Его одержимость

Снова опрашивали, задавали сотни вопросов, и даже изъяли мобильник. После проверки обещали вернуть, но мне было наплевать на телефон. Главное, сын рядом.

С Андрюшей я не расставалась ни на минуту. Когда женщина психолог хотела его увести, он закатил истерику и, несмотря на довольно мягкий голос служащей, ни в какую не отпустил мою руку. Поэтому с ним беседовали при мне. Сынок сидел на моих коленях и понемногу выдавал все, что знает.

Людей, похитивших его, он не знал. Сказал, что как только я отвлеклась, его на руки взял дядя и, зажав рот, усадил в машину и тут же увез.

Медики заключили, что сын не пострадал. По крайней мере, никаких физических травм и увечий на его теле не было. А что же касается психологических…

– Вам нужно будет приезжать три раза в неделю вот по этому адресу, – она протянула мне визитку. – С мальчиком будет работать квалифицированный психолог. Количество сеансов вы сможете обсудить с ним лично.

– Спасибо.

– И пожалуйста, в ближайшее время не уезжайте из города.

– Хорошо…

Выйдя из управления, я поняла, что погода резко изменилась: закатное солнышко скрылось за тучами, и подул пронизывающий до костей ветер. Оглядевшись, с облегчением заметила, что неподалеку припаркована серебристая ауди, и, крепче перехватив маленькую ладошку сына, пошла в сторону тачки Чёрного.

– Дядя Андрей!

– Привет, герой! – Черняховский вышел из машины и сгреб в охапку крестника, с видимым облегчением прижимая хрупкое тело к себе.

Сынок с силой стиснул шею Чёрного, и тот шутливо застонал.

– А какой силач!

Аня вышла из машины и обняла меня.

– Хорошо, что все закончилось, – она отстранилась, и озабоченно заглянула мне в глаза. – Ты как?

Хотелось столько всего им рассказать, но не буду же я здесь, неподалеку от управления ФСБ…

– Уже лучше. Давайте уедем?

Ребята кивнули, и я с удивлением обнаружила, что Чёрный усадил Андрюшку в автокресло.

Села на заднее рядом с сыном, и задумалась, что делать дальше.

Глава 32

Андрюшка так вымотался, что пришлось уложить его, как только приехали домой. На огромной кровати в комнате для гостей он казался еще меньше. Маленький хрупкий ребенок, который в свои четыре года уже пережил похищение. Холод сковывал мои внутренности каждый раз, когда я думала об этом. И с каждой минутой все больше ненавидела Кремлёва-старшего.