Его невинная заложница

Только что ему сказали, что девушка, помогавшая его спасать, настоящая предательница. Что другой не существует.

— Но…

— Какое “но”, ты что меня не слышишь? С каких пор мои приказы оспариваются? С каких пор ты решил, что можешь что-то говорить и кого-то понимать? С какого хера вы все вдруг решили, что вправе делать что-то в обход меня?

На последней фразе Арман не сдерживается и действительно повышает голос, отчего я чувствую, как слезы начинают капать сильнее. Если он так отчитывает своих подчиненных за малейший проступок, то что будет со мной?

— Арман, меня не было рядом, когда это случилось.

— Стоять! — рыкает Арман. — Я перед кем распинаюсь? — вдруг резко бросает он. — Я приказ давал уходить?

Я мотаю головой и замираю на том же месте, где стояла до этого.

— Вы, мать вашу, или начнете выполнять то, что я приказываю… — он запинается и выдерживает паузу, скрипит зубами от боли, после чего говорит: — Или я тут устрою порядки, как у Бурого.

Я не знаю, кто такой этот Бурый, но судя по всему, его порядков никто не хочет, потому что уверенность Ровного как-то слишком быстро испаряется.

— Я понял, — коротко говорит он.

— Дикого не трогать. Пока не трогать. Я сам с ним поговорю. За нее, — он кивает в мою сторону, — с сегодняшнего дня отвечаешь ты. Чтобы ни одного синяка на теле, ясно? Чтобы ни волосинки с ее головы не упало.

Ровный что-то хочет сказать, но Арман так смотрит на него, что тот тут же бросает эту идею и только коротко кивает.

— Я сам с ней разберусь. Никто из вас не в праве. Дитмар мой брат и мне решать.

— Как объяснить Дикому, что ее не трогать?

— Как хочешь, — бросает Арман. — Пригрози, скажи, что я запретил, но чтобы он даже дышать в ее сторону не думал. Я больше повторять не буду, я прекрасно помню для чего она здесь. Не надо мне напоминать.

— Я понял.

— Пришли кого-нибудь, чтобы перевезли меня наверх. Ее сейчас же приведи ко мне. Пусть там меня ждет. И купите то, что сказал врач. Свободен.

Ровный кивает, забирает у меня из рук листок и указывает на дверь. Не дожидаясь, пока я пойду, он разворачивается и шагает на выход. Я же бросаю последний взгляд на Армана и иду за мужчиной.

Меня приводят в роскошный номер. Здесь даже осматриваться не нужно, чтобы понять, что это Люкс.