Его невинная заложница

Меньше всего я хочу приближаться к нему. Даже в таком состоянии Арман пугает меня. Это не тот липкий страх, который я испытываю к Дикому и некоторым парням из клуба, но я все равно боюсь Армана.

И все равно иду к нему. Повинуюсь приказу.

— Насчет этого не врала, — задумчиво произносит Арман, когда я приближаюсь к кушетке и нависаю над ним.

Странно даже в таком положении, я все равно остро чувствую, что Арман надо мной. Что он тут хозяин и только ему решать, что будет происходить в следующую секунду.

— Насчет чего? — спрашиваю робко.

Меня плохо держат ноги, и я обхватываю поручень кушетки крепче. Арман замечает это и хмурится.

— Что боишься боли.

Мне кажется или он впервые отвечает на мой вопрос? Таким голосом точно впервые — ровным и без издевки, будто между нами действительно возможен нормальный диалог.

— Все боятся боли, — говорю, только чтобы не молчать рядом с ним.

Почему-то от тишины только хуже. А, когда слышу его интонации, даже грубые и ледяные, незаметно выдыхаю. Ведь это своего рода подсказка, я хоть примерно понимаю, что он сейчас испытывает и могу прикинуть, к чему готовиться.

И правда, как я до сих пор стою на ногах?

— Ты не так, — низкий баритон Армана заполняет все пространство, как и его тяжелая энергетика.

Мотаю головой.

Арман выдыхает с глухим угрожающим рыком и я инстинктивно отшатываюсь от него.

— Блять, Катя, — рычит. — Хватит дрожать!

— Я не специально.

— Сядь уже, — Арман показывает ладонью место рядом со своим бедром и прожигает насквозь потемневшими глазами. — Это очень херово, когда у медсестры дрожат руки. Ты как мне капельницу будешь ставить?

— Я успокоюсь, успокоюсь… Мне просто нужно пару минут.

Я все-таки прижимаюсь к краю кушетки, но садится не решаюсь.

Но сейчас нельзя, Арман не позволит.

— Дикий постарался? — спрашивает он после паузы, которую как будто дал мне, чтобы я чуть пришла в себя.

— Да.