Его невеста

Я отвыкла открыто проявлять желания. Перед глазами оказался давно побелевший шрам, я смотрела на него, пока он не скрылся в полумраке – в комнате было темно.

Сначала я хотела попросить включить свет, хотя какая разница? Я все равно знаю, что это он.

Темнота казалась густой после контраста с кухней. Но хватало лунного света – окна не завешаны, зыбкими пятнами он ложился на подоконник, пол и постель.

На кровать Андрей вполз на коленях, положил меня между подушками и, не дал опомниться – через голову стянул с меня майку.

Действовал он уверенно и давил сильно."

"– Вампир может прикусить, – он прижал кровящую руку к моему животу и провел доверху, размазывая по груди. – Не бойся, это инстинкт. Я не причиню вреда.

Кровь измарала всё тело, я рассматривала широкие мазки, похожие на жуткий боди-арт. Андрей испачкал мою ладонь в ране на шее и пальцами, как кистью, размазал кровь себе по груди – до самого низа, он остановился только над поясом джинсов.

– Всерьез не укушу. Прихвачу, но даже не поцарапаю.

Как не вовремя он напомнил об Эмиле. Он же поэтому объясняется – видел следы зубов. Андрей не знает, испугалась я или мне было не до этого.

– Кармен, расслабься. Все будет хорошо.

А я и не боялась: Эмиль раскрепостил меня.

Весь в кривых красных линиях, словно расцарапанный, он наклонился ко мне, расстегивая верхнюю пуговицу. Андрей слегка щерился – от нас обоих несло свежей кровью.

Эмиль признавался, что любит, когда с него слизывают кровь. Только меня не просил. Я и представить не могла, что когда-нибудь сделаю это сама. И не с ним – с Андреем.

Жадный рот уткнулся в шею, отвлекая от мыслей. Такой горячий и полный голода в прямом и в переносном смысле, что я вздрогнула. Но уже поняла: не стоит бояться вампира во время прелюдии. Пусть он в ломке.

Язык больше размазывал кровавые мазки по моей коже, чем слизывал дочиста. Ладонью Андрей накрыл правую грудь. Это было совсем иначе, чем с другими – распутно и дико, и я не видела смысла это скрывать.

Когда Андрей встал на колени, я припала ртом к его телу, повторяя то, что он делал со мной – с нижней линией живота, до верху, пока четкие мазки крови не превратились в слабые линии. На языке остался металлический вкус.