Его невеста

Я сидела, приникнув к нему и ничего не делала, даже рука на плече застыла неподвижно. Мне не хотелось прогонять приятные ощущения вкрадчиво-хищных и ласковых поцелуев. Почему-то казалось, что стоит пошевелиться и он остановится.

В теле появилась легкость – это мышцы, привыкшие к стрессу, наконец, расслабились. Из рук и плеч ушло напряжение. Я начала перебирать волосы у него на виске и попыталась заглянуть в глаза.

Андрей резко поднял голову, почувствовав прикосновение. Губы опалило разгоряченное дыхание, словно я оторвала его от добычи, он смотрел не в глаза, а на мой рот.

Ну же… Давай."

"Я не успела окончить мысль – он впился в губы и я подалась навстречу, открывая рот. Пальцы ожили, избавленные от странного паралича – задвигались в такт нашим языкам, комкали футболку на его спине, вжимаясь в кожу до красных пятен.

Губы стали скользкими, по нижней части лица размазалась кровь, растираясь с каждым движением. У него был вкус коньяка и крови – остро-горький и соленый, руки Андрея гладили меня под майкой вдоль позвоночника.

Он был прав: сумасшедшие ощущения. Вряд ли бы я почувствовала нечто подобное, если бы не решилась.

Я прервала поцелуй и снова уткнулась в плечо, пытаясь отдышаться.

Передышку Андрей принял по-своему: губы снова нашли запястье. В этот раз было больнее – кровь начала сворачиваться, но сосал он недолго, только восстановил кровоток и снова ждал, пока она пойдет сама.

Пальцы переместились на затылок, зарылись в волосы, крепко удерживая меня на месте.

Это было приятно, только нездорово.

Но вроде бы, я сама этого хотела. Сердце билось, словно меня поймали в ловушку. Я отвечала на поцелуи и меня с головой накрыла горячая, болезненная нега. Обхватила его ногами, поджимая пальцы – с такой силой, что они онемели. Просто игра зашла слишком далеко, вот и все.

Андрей прервался, не возвращаясь ни к губам, ни к проколу.

– Давай пойдем немного дальше, – предложил он. – Хорошо?

Я следила за его губами, ловя дыхание и каждое слово. Андрей взял со стола нож и внутри потянуло неприятным холодком. Он хотел расширить рану, я понимала, ему мало… И даже была готова согласиться.

Но он приложил нож острием к собственной шее сбоку и надавил, пока по коже не побежала быстрая струйка. Нож вернулся на стол с глухим стуком.

Что он делает?..

– О многом не прошу, – с придыханием сказал он.