Его невеста

Избавиться от парализующего холодного страха, остановить слезы, которые выступили сами, увлажнив пальцы. Точно беременна. Слышала, такое бывает: из-за гормонов повышается слезливость.

Мне безумно хотелось свернуться калачиком в чьих-нибудь объятьях, чтобы меня пожалели и успокоили. Но не в этой жизни.

Кажется, у меня и вправду нервный срыв.

– Что с тобой?

Эмиль убрал мои руки, обхватил лицо, и его ладони тоже стали влажными. Интересно, если я расскажу про гормоны, он поверит? Вряд ли.

Почему-то перед ним вновь стало трудно выворачивать душу.

– Тебя же убьют, – выдавила я. – Место твое кому-нибудь понадобится или еще что. И меня тоже заодно. Ребенок – это слабость, Эмиль, этим обязательно кто-нибудь воспользуется.

Он тяжело вздохнул и отвел глаза.

– Я пил кровь пожирателя, забыла? Чего ты боишься? Если забеременела, выйдешь за меня замуж, уедем на время в безопасное место.

Сначала я подумала, что он про Андрея, а потом поняла, что про похищение. Об Андрее он бы так спокойно не говорил.

Я отвернулась, в горле опять возник спазм. Больше всего я мечтала сбежать и навсегда забыть Эмиля. Потому что удача не может вечно оставаться на его стороне, рано или поздно она от него отвернется – и от меня тоже.

– Нет, – пробормотала я, борясь с новым витком истерики.

– Успокойся, – повторил он.

Рука скользнула по плечу, пробуя – не огрызнусь ли, и Эмиль подался вперед, прижимая мою голову к себе. В машине очень неудобно обниматься. Губы тепло прижались к уху, медленно целуя, но дыхание было взбудораженным.

Его пальцы сжались слишком сильно. Эмиля беспокоили те же страхи и сомнения, что и меня. Но поцелуи утешали, а я и хотела, чтобы меня успокоили.

– Еще, – гнусаво из-за заложенного носа попросила я, когда он остановился.

Я съежилась и боком привалилась к нему, пока он меня целовал.

– Пойдем, – жарко сказал он, наощупь нашел ручку и открыл дверь.

Я дала себя увести к крыльцу.

Больничный коридор заливал яркий свет, но Эмиль делал вид, что его это ни капли не беспокоит.

Он ходил взад-вперед по узкому пространству между диванами, сунув пальцы в карманы. Лицо, которое я исподтишка рассматривала, было непроницаемым и жестким, как всегда на людях.

Я ждала, пока меня пригласят.