Его невеста

Спрашивала я не о побоях, а об эффекте крови – в прошлый раз Эмиля сильно ломало от крови пожирателя.

Но кожа была нормальной температуры, мышцы расслаблены. Может, второй раз всё проходит легче?

Я услышала, что Эмиль перестал жевать, и обернулась: приоткрыв окровавленный рот, он исподлобья смотрел на меня. Замер, но рука, лежащая на капоте, напряглась, а затем напружинилось всё тело.

Сначала я не поняла, в чем дело – даже оглянулась, решив, что к нам кто-то подкрадывается. И поймала себя на том, что прижимаюсь к Андрею, смывая кровь с лица.

А для Эмиля «смыть кровь» – всегда значило больше, чем есть на самом деле.

Пальцы скрипнули по металлу, и он бросился к нам. Рука казалась между мной и Андреем, бывший повернулся ко мне спиной, ловко меня оттесняя. Я не поняла, как отшатнулась, отступив на несколько шагов назад. Эмиль врезал кулаком ему в висок, прижав голову к машине и безжалостно ломая кости. С губ сорвался злой выдох пополам с рычанием.

Андрей скривился, скалясь окровавленными клыками. Здоровой рукой оттолкнул Эмиля, и теперь они стояли друг напротив друга, изучая.

"Андрей хромал, поврежденная рука висела вдоль тела. Мой бывший, чувствуя за собой превосходство, наоборот, расправил плечи. Оба были в крови – своей и пожирателя. В галогеновом свете фар светлые волосы мужа приобрели мертвенно-белый цвет.

– Хватит, – попросила я, почти спокойно, и осторожно положила руку Эмилю на плечо.

Но оба не хотели отступать. Это не их, вампиры прут, пока не получат как следует, или не погибнут.

Эмиль не стряхнул мою руку, но и не успокоился. А я слишком устала, чтобы их разнимать.

– Она со мной спала, – неожиданно сказал Эмиль. – Сегодня днем. Могла забеременеть.

Андрей припал на левую ногу, словно оступился и застыл.

– Врешь! – огрызнулся он.

– Скажи ему, Яна, – велел Эмиль. – Давай.

Пальцы на плече Эмиля стиснулись так сильно, что отдалась болью в ногтях.

Кто ему позволил выдавать мою тайну?

Сердце провалилось куда-то вниз, а колени обмякли – я почувствовала, что падаю и вцепилась крепче. На Андрея было больно смотреть – почти до физической боли. Я молчала, но слова тут не нужны – молчание всё рассказало.

– Зачем тебе чужая беременная жена! – заорал Эмиль.