Его маленькая слабость

— Спрашивай, какой из моих шрамов тебя интересует?

— Все, — неопределенно отвечает она.

— Опять боишься меня?

Качает головой отрицательно. Я вижу, как ее пальцы, словно против воли выпрямляются. Будто ей хотелось бы дотянуться до меня.

— Хочешь потрогать? — хриплю я.

Эта ее дурацкая привычка кусать губы, когда смущается, сведёт меня с ума. И я знаю ответ, хоть она и не решается сама ответить. Кладу ее ладошку на своё плечо:

— Огнестрел, — коротко описываю.

Она рот открывает, будто сказать что-то хочет.

— Не бойся.

Тяну ее ручку к рёбрам:

— Ножевое.

Она снова вздрагивает, касаясь грубой полосы на коже.

— Если так реагировать будешь, то лучше не буду показывать.

— О, нет, простите, — шепчет она и склоняется слегка.

Будто желая увидеть рубец, касается его двумя руками. Изучающе ведёт вдоль неровных краев. Накрывает ладонью, словно поглаживает. А меня мурашки пробирают.

Отрываю ее любопытные пальцы от своей кожи и тяну к волосам:

— Тут ещё есть. Осколок... — осекаюсь, глядя, как она болезненно морщится, зарываясь пальцами в мои мокрые волосы.

— Я тебя пугаю? — хмурясь, спрашиваю я, изучая ее странную реакцию.

Конечно, пугаю. Мало ей было моей уродливой души, так решил ещё физическим уродством похвастать.

— Нет. С чего бы? — вдруг отмахивается она. — Было очень больно?

Таращу на неё глаза. Больно?

Зачем она это делает? Каждый раз выбивает меня из колеи этими своими вопросами с подвохом. С двойным дном, я бы даже сказал."

"Может она не помнит простой истины, что это слишком лично? Однако о том, что градус вынуждает людей вести себя неадекватно она помнит.

Я уже и не припомню, когда у меня последний раз спрашивали, больно ли мне. Замёрз ли я. Не голоден ли.

— Больно, — отзываюсь тихо, хмурясь от того, что маленькая ладонь поглаживает мои волосы. — А тебе?

— Мгм, — поджимает губы, не переставая гладить мою голову.

Ей больно. Она тут слепая. Ее угнетают в этом чертовом доме.

— Прекрати, — требую я.

— Ой, — вжимается в стену, — я что-то... задумалась.

— Как ты можешь оставаться такой... Такой! Когда я тебе столько гадостей наговорил?! — подаюсь вперед и нависаю над ней, облокотившись на стену.

— Я тут подумала, — выдавливает она неуверенно, — дело же не в словах. И не в том, как вы выглядите. Сколько у вас шрамов. Я вижу нечто другое...