Его маленькая слабость

И какое-то время просто продолжаю смотреть на цветастый принт. Незнакомый. Уж явно все эти бабочки-цветочки не соответствуют моему стилю. Предпочитаю классику. А это слишком экстравагантно, даже чтобы использовать в качестве постельного белья.

Где мои чертовы консервативные серые простыни? Вижу только цветочки. Они отчего-то шевелятся, будто дышат.

До меня наконец доходит, что это атрибут одежды. Поворачиваю голову и утыкаюсь взглядом в подбородок хозяйки пёстрого принта.

Вот черт…

Что я тут вчера устроил? Осторожно поднимаю голову с колен девушки и тут же запускаю пятерню в свою шевелюру.

Это все от безделья.

Проблема в том, что я не чувствую дурмана в привычном смысле. Однако что-то меняется внутри. Веду себя странно. Делаю что-то мне несвойственное. Словно становлюсь другим человеком.

Я же и эту девчонку тогда с дуру... Дьявол!

Хорошо хоть не додумался повторить этой ночью.

Конечно, голос у неё действительно потрясающий. Но это ещё не повод для совместного проживания. Все равно, как если бы мне духовой оркестр слушать нравилось. Это же не значит, что я обрадуюсь, найдя музыкантов в своем доме.

А собственно что меня пугает? Вроде в любви не клялся. Замуж не звал. У меня перед ней никаких обязательств. Да, беспомощная. Но и я не сиделка. Есть же интернаты какие-то…

На мгновение замираю, залипнув на мирно опущенные реснички.

Убедившись, что девушка все ещё крепко спит, поднимаюсь с кровати. Прихватив с тумбочки телефон, иду в кухню, желая заварить крепкого кофейка, выпить аспирин и привести себя в порядок к пробуждению гостьи.

Аня. Точно. Надеюсь, она ничего себе там не надумала.

— Лариса, — рычу в трубку. — Ты окончательно рамсы попутала?!

— Ну что опять, Геш? Не трогала я карту...

— Я тебе нянька?! — перебивая сестру, громыхаю в трубку, даже игнорируя идиотское прозвище, которое запретил ей использовать в свой адрес. — Какого хера в моем доме делает эта девица беспомощная?!

— Эээ... ты вернулся? Я... это... собиралась тебя предупредить, но...

— Немедленно увези! — требую я, все еще чувствуя некое сопротивление в душе.