Его маленькая слабость

Она ведь буквально выпала с тротуара! Это ж надо такой нахалкой быть!

— Мой информатор сказал, — продолжает Витя, — дословно: ведь и в голову не придет, что слепой котенок на самом деле крыса.

Не верю. Нет. Она не могла. Они все лгут!

В голове словно мины начинают взрываться. Обессиленно откидываюсь на подушки, когда в палату как раз входит Валера:

— Что еще за собрание? — строго говорит он, и я надеюсь, что уж друг-то поможет мне разобраться, что с Аней, и зачем эти нелюди решили так нелепо шутить. — Он едва в себя пришел, а вы тут облепили уже пациента!

— А сам-то чего заявился, раз нельзя, — как обычно язвит Лара.

— Я – врач! Мне можно!

— Не знала, что моему брату требуется пластический хирург! — фыркает Лариса, тогда как Витек под шумок покидает помещение.

— А ну кыш отсюда! — притворно злится Валера.

Сестра подскакивает к двери и, показав моему другу язык, сбегает в коридор. Валерка опускается на стул рядом с моей койкой:

— Прости, что раньше не пришел. Лара с Витьком к тебе все посещения забили.

— Никак, — коротко отвечаю я.

— Я так понимаю, тебе уже все доложили, — он кивает в сторону оставленной на тумбе папки с документами. — Вот оно как. Ты ей благое дело, а она…

— Да не верю я во все это! — взрываюсь я наконец. — И ты туда же! Чушь какую-то несете! Не могла она!

— О, друг, — Валера сочувственно похлопывает меня по плечу. — Не хило она тебе мозги обработала. Включайся уже. Помнишь, ты мне про цыганку рассказывал, чьи чары на тебя не действовали? Так вот эта Аня – твоя сэра.

— Заткнись уже! — грохочу я на всю палату.

— Ты ведь все равно не поверишь, пока сам не удостоверишься? В этой папке достаточно, чтобы сорвать пелену с глаз. И вот еще, — он протягивает мне лист бумаги, и поднимается со стула. — Как мне рассказали, она строила перед тобой невинную деву. Вся такая беспомощная и покинутая овечка. Да только походу шалава она обыкновенная.

Сука! Да как он смеет?!

— Я тебе щас язык из горла выдеру и сожрать заставлю! — взрываюсь, осыпая друга трехэтажным матом.

— Тебе переварить надо просто, — сочувственно кивает он.

Стискиваю кулаки, намереваясь набить этому козлу морду. Но он проворно покидает палату, оставляя меня наедине с болезненной правдой.

Не может… Невозможно…

Она предала?

С самого начала все было ложью?

Вот почему она так рвалась устроиться в мой клуб? Быть под боком и наблюдать.