Его любимая кукла

Хотя ты, кажется, привык, что я приползаю к тебе на брюхе и прошу подать мне эти крохи, не так ли? Ты наверняка получаешь от этого удовольствие, а, братец? – лицо младшего брата стало вдруг хмурым, почти злым, и губы кривились уже не насмешливо, а презрительно.

– Что ты несёшь? Откуда только в твоей голове берется все это дерьмо? – в свою очередь резко отреагировал Роман.

– А что, не так? Признай, тебе нравится иметь надо мной власть!

– Да если бы я имел над тобой власть, ты бы не пил, не просыхая! И не ввязывался в сомнительные знакомства, черт тебя возьми! – Роман не мог больше сдерживаться.

Треснул кулаком по столу и порывисто дернулся, будто хотел встать. И от того, что не мог этого сделать, разозлился ещё сильнее. – Какого хрена ты слил конфиденциальную информацию Каневскому? Сколько ты ему должен? – последние слова он почти выкрикнул. Господи, как же он устал. Он до смерти устал бороться с братом ради него же самого. Вся чертова жизнь Романа Королева – это сплошная борьба. С кем-то, за что-то, против кого-то. И это надоело ему до чёртиков.

– Что? – Костя выглядел настолько потрясенным тем, что сказал Роман, что вся злость схлынула с его лица, сменившись недоумением. – О чем ты, б**, говоришь вообще?

Роман сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Удивление брата было настолько искренним, что он ему сразу поверил, ощущая, как разливается по нутру облегчение. Но тогда оставался открытым вопрос, откуда Каневский пронюхал о том, что было известно лишь узкому кругу лиц?

– Ты не связывался с этим депутатом? – все же уточнил он.

– Слишком высокого полёта пташка для меня, – ответил Костя, снова кривя губы в своей привычной усмешке. – А что, он тебя прижал?

– Да. Хочет, чтобы мы взяли на «Шахерезаду» запрещённый груз.

Костя присвистнул.

– И что это? Оружие? Наркотики?

– Не знаю. Этот ублюдок не сказал.

– А ты, значит, сразу подумал на меня, – произнес Костя после паузы. – Что непутёвый брат тебя сдал. Продал, как Иуда.

Рома посмотрел на него, пытаясь понять, что значит эта безысходность, читающаяся в глазах и голосе брата наравне с горечью.

– Извини. Ты постоянно во что-то ввязываешься и у тебя одного из немногих есть доступ к этой информации…

– Ну да, братец, и потому я первый подозреваемый в твоём списке, – усмехнулся Костя. – Но, увы, столь блистательная схема совсем не моего авторства, что даже обидно, – хмыкнул он. –  Я могу идти или ты ещё не закончил допрос?

– Можешь идти, – ответил Роман, устало роняя голову на ладони.