Его любимая кукла

– А о чем вы подумали? – мгновенно откликнулся Роман, пододвигаясь ближе. Так, что казалось, ещё немного – и его дыхание коснется ее лица. – Знаете, Арина, меня очень возбуждает, когда вы говорите, что думали обо мне, – добавил он, понижая голос до хриплого шёпота."

"– Вас так просто возбудить? – выдохнула Арина, помимо воли глядя на губы Королёва. Они провели вместе ночь – пусть не совсем обычно, но всё же, – и даже ни разу не целовались, несмотря на то, что Роман называл её «своей женщиной». Или у него в этом какой-то пунктик? Например, он целует только тех, кого любит.

 – Тогда я буду чаще говорить, что думаю о вас. А представилось мне… Стакан молока с мёдом и заснуть в тёплой постели – вот, что я представила, когда вы заговорили о способах согреться.

Она снова начала сминать ткань в пальцах – на этот раз подобная участь постигла светлую льняную салфетку. Но когда Королёв был настолько близко, её планы мысленно держаться от него на расстоянии летели ко всем чертям.

– Вам – просто, – произнес он признание как что-то само собой разумеющееся и посмотрел на нее так, что было ясно – он уже возбужден.

 – Стакан молока, вот как? – повторил Роман и задумчиво потёр подбородок, после чего приказал – резко, отрывисто:

– Вставайте!

Мелькнувшая в голове мысль, что сейчас Королёв скажет ей, что она свободна и может катиться на все четыре стороны, была тут же отброшена Ариной, как слишком невероятная. Она не поднялась с места – скорее, вскочила, выронив салфетку, но продолжая сжимать и разжимать пальцы.

Воззрилась на босса сверху-вниз, старательно скрывая удивление, после чего спросила:

– Я что-то сказала не так?

– Все так, – ответил он спокойно и вразрез с тональностью голоса резко смахнул на пол с края стола все, что там находилось. Вилки, тарелки, бокалы – все полетело на паркет с диким грохотом, но Роман не обратил на это никакого внимания. Взяв Арину за руку, он подтянул ее к себе, поставив между ног, а затем, сделав небольшое усилие, посадил на освободившееся место.

Его руки поползли вверх, задирая юбку, и когда она оказалась на бёдрах, Роман подхватил Арину под колени и придвинул к себе, положив ее ноги себе на плечи. Теперь она была открыта ему вся, если не считать тонкой полоски трусиков. Подцепив их пальцем, он сдвинул ткань вбок и коснулся горячего лона.

– Все ещё думаешь о молоке? – поинтересовался, находя большим пальцем клитор.

– Нет, – выдохнула она, опираясь на локти, чтобы удобнее устроиться на столе.