Его любимая кукла

 – Арина дала себе слово не идти на поводу у чувств и эмоций, которые в ней порождал этот невыносимый мужчина, но почему-то стоило ей оказаться рядом с ним, договоры с самой собой мгновенно утратили срок годности. – Например, больше не избавляться от женщины, которая, судя по вчерашнему дню, надоела вам слишком быстро? Да настолько, что вы даже словом её не удостоили?

– Надоела мне? – Роман приподнял брови, выдавая явное удивление ее словами. – Будем откровенны, Арина. Не думаю, что вы способны быстро надоесть.

Мне, во всяком случае. – Он снова окинул ее взглядом, на этот раз более долгим и пристальным. – Что же касается вчерашнего… Предлагаю этого больше просто не касаться. Вы были правы – насчёт всего. Но хочу, чтобы всё-таки знали на будущее, что измена и издевательство над детьми – те две вещи, что являются для меня категорическими табу. Не буду, впрочем, отрицать, что способен на многое, но только не на это. – Он помолчал, некоторое время ещё глядя в лицо Арины, затем перевел взгляд на ее тарелку.  – Скажите, ради Бога, что терзая эту сосиску ножом так зверски, как это делаете, вы представляете на ее месте не меня. В противном случае я начну волноваться о том немногом, что у меня уцелело, – его губы дрогнули, а в глазах мелькнуло что-то, похожее на смешинку. Или это только показалось?

– Не вас, – мгновенно откликнулась она, едва удержавшись от того, чтобы не рассмеяться. Отложила вилку и нож и, отодвинув тарелку, допила кофе. – И говорила я вовсе не о том, что было на пристани.

Она сделала глубокий вдох, переводя взгляд на бесконечные ряды блюд на столе. Боже, неужели им постоянно подают столько, что даже взвод солдат бы с этим не управился? Эта мысль ненадолго отвлекла Арину от того, что ей так и желалось сказать Королёву. И за что она себя ругала, даже не произнеся нескольких слов, секундой позже всё же сорвавшихся с губ.

– Я спала отвратительно, – всё же призналась она в недавней лжи. – Постоянно думала о вас и о том, почему вы были таким. И я рада, что теперь вы… другой.

 – Арина снова перевела взгляд на Королёва и уточнила, хотя то, о чём он говорил, было более чем очевидным. – Так что вы там говорили про способ согреться? Это то, о чём я подумала?

Наверняка лёгкий румянец, появившийся на её щеках, выдал Арину с головой. Но так сладко было вновь вспоминать, как Королёв просил её рассказывать о том, о чём она не стала бы говорить никому, кроме него, что смущение было лишь приправой – ничем кроме.