Его должница

Сбегаю от Алексея в свою спальню, быстро принимаю душ и привожу себя в порядок. Руку решаю не завязывать и просто засыпаю антибиотиком.

Спускаюсь на кухню и шокировано застываю в арке, рассматривая погром.

То есть не только комната вчера пострадала.

На секунду прикрываю глаза, ловя в воздухе свои вчерашние ощущения ужаса и сразу же вспоминаю о том, что рассказал Алексей.

На автомате, лишь бы что-то делать, начинаю собирать приборы и уцелевшую посуду с пола.

Тот случай, когда не знаешь, что лучше. Моей мамы просто нет, но я точно знаю, что она меня любила.

Почему-то этот факт заставляет меня простить Алексею все беспределы в свой адрес. И вообще, я начинаю допускать мысль, что чего-то не понимаю в отношении Алексея ко мне и оно гораздо глубже, чем просто желание.

Да ну, хватит бредить и идеализировать, Аня. От одного страдальца избавилась, теперь нового себе нашла. Молодец! Настоящая русская женщина.

Уже без всяких душевных метаний, подметаю осколки, достаю из холодильника все для омлета и взбиваю его в глубокой тарелке.

Ну теперь его только выкинуть.

Дожариваю яйца, выключаю газ и снимаю с плиты сотейник, чтобы выбросить вчерашний никому не пригодившийся ужин. Открываю крышку и понимаю, что все-таки Алексей его ел.

Это приятно, но выбросить все равно придётся.

Ставлю грязную посуду в раковину и оборачиваюсь на звук шагов за спиной.

Алексей заходит в кухню таким, каким я привыкла его видеть. В костюме, с легкой щетинной и умопомрачительно пахнущий одеколоном.

— Доброе утро, — он смело подходит ко мне и, ловя одной рукой за талию, а второй за затылок, целует.

И снова делает это так, что я допускаю все и сразу прямо на этой кухне.

Все. Я попала. Попала в эмоциональную зависимость от мужчины.

— Доброе утро, — шепчу ему в губы, будто мы действительно пара, и вместе. — Твой омлет готов.

Алексей весело хмыкает. А с меня слетает все очарование утреннего момента.

Баринов, с интересом рассматривая, как красноречиво меняет оттенок до красного мое лицо, начинает совершенно искренне и открыто хохотать.

— Ну дооолго до тебя доходило, — констатирует. — Я уже вообще начинаю сомневаться, что ты — взрослая девочка.

— А разве это показатель «взрослости»? — обижено вздёргиваю подбородок и смотрю в глаза Алексею.

Он задумчиво ведёт пальцем по моим губам и шее вниз.