Его должница

— Убегай и ненавидь меня. Вот видишь, какой я! — повышает голос. — Даже родная мать считает, что я и мое потомство должны сдохнуть. Потому что принесём в этот мир только разрушение. Я иногда думаю, — он переводит на меня глаза. — Может, это не она, а я сумасшедший?"

"— Зачем ты так говоришь? — шепчу потрясённого. — Ты — очень красивый, умный, умеешь быть нежным… — осекаюсь, прикусывая язык. Что я вообще говорю? — Пойдём спать…

Протягиваю руку и осторожно касаюсь его плеча.

— И пьяный.

Я встаю с пола и ухожу из комнаты, постоянно оглядываясь.

Ощущение, что я что-то делаю неправильно не отпускает. Залезаю в постель и накрываюсь одеялом с головой.

Сон, конечно, не идёт. Я ворочаюсь, жмурю глаза и в какой-то момент просто понимаю, что переживаю за Баринова. На столько сильно, что забываю учитывать в этой ситуации себя, как пострадавшую строну.

Слышу, как хлопает дверь его спальни, а через некоторое время включается вода.

Мне кажется, что я должна быть сегодня с ним. Да, он очень опасный, особенно когда близко, но…

Вода выключается. Я слышу шорох его шагов по комнате.

Принимая тот факт, что нарываюсь и, придя к нему в постель, уже не буду иметь морального права отказать в сексе, встаю с постели и иду к двери, которая разделяет наши комнаты.

Жму ручку, и она действительно оказывается открытой. Пульс подскакивает, в животе начинает крутить от волнения.

Алексей уже лежит под одеялом и что-то делает в телефоне. Из комнатного освещения горит только прикроватный ночник.

Услышав меня, Баринов поднимает от экрана глаза и вопросительно дергает бровью.

— Я бы хотела сегодня спать с тобой, — выпуливаю, чувствуя дрожь по позвоночнику, жду ответа.

— Иди ко мне, — проседает его голос на властные ноты. От них у меня по коже бегут мурашки, а внизу живота сжимается.

Я иду. Не самой эротичной походкой, потому что на ногу полноценно пока не становлюсь, и немного медля, потому что выигрываю секунды девичьего страха перед властью мужчины.

Алексей откидывает край одеяла, сжигая меня взглядом.

«Голый!» — доходит до меня. Абсолютно голый!

— Ну, смелее, — хмыкает он.

Я осторожно ложусь на край, и тут же сильные руки сгребают меня в объятия и притягивают к себе. И… все. За ними дальше ничего не следует. Только горячее дыхание в шею.