Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

— А потом стрелки отступят в сторону недалёкой от тракта реки и скроются на поджидавшей их в определённом месте шхуне, — закончил мысль генерала Егоров."

"— Точно! — воскликнул барон. — Именно так я и предположил, что всё дело будет развиваться. Девять пуль в карете главных переговорщиков, из них хоть одна да убьёт или самого рейс-эфенди, или кого-нибудь из его высших сановников. Какой там после этого может быть приезд на русскую территорию визиря? Какой вообще может быть между нашими странами мир?! Нам, Алексей, этого светлейший и сама императрица уж точно не простят! Так что, дорогой, поднимай весь свой полк и прямо сейчас начинайте прочёсывать всю местность возле тракта.

Мало тебе полка, так я тебе весь егерский корпус Кутузова в помощь дам! Только найдите этих девятерых!

— А когда посольский поезд на Яссы выходит? — задумчиво спросил барона Егоров.

— Утром, спозаранку, — ответил тот сквозь зубы. — Лето ведь, жара стоит, все изнеженные, хотят по холодку успеть часть пути проехать.

— Не-ет, не успеем мы с этим прочёсыванием, ваше превосходительство, — покачал головой Алексей.

 — Уже вон, смотрите, смеркается, ночь скоро. Пока я полк подниму, пока ему задачу поставлю, опять же нам кони нужны, пешком-то нам далеко не уйти. В темноте даже если мы и выдвинемся, всё равно никак не успеем и треть тракта проверить. Только насторожим большой суетой «этих». Затаятся они, а своё дело всё равно сделают.

— И что ты предлагаешь, просто так вот сидеть и ждать?! — воскликнул барон. — Хотя бы оцепление у дороги успеем выставить, ну и часть её даже проверить сумеем!

— Девять пуль в карете, девять пуль в карете, — повторял тихо Лёшка, думая о своём.

— Чего ты там бормочешь, Егоров? — пристально посмотрел на него генерал. — Его-оров?! Ау!

— Генрих Фридрихович, а может, не надо никакое прочёсывание? — поднял тот глаза на барона. — Может, ну его, и пускай себе в карету стреляют?

— Ты чего это, рехнулся?! — воскликнул изумлённый генерал. — Заболел, может?!

— Да не-ет, ваше превосходительство, — сощурив глаза, хмыкнул тот.

 — Со мной-то всё, слава богу, в порядке. Я вот что вам предлагаю. Если мы истинное лицо пруссаков и британцев османам покажем и спасителем в их глазах окажемся, это ведь нам на переговорах сильно зачтётся?

— Само собой! — аж привстал в волнении со своего места генерал. — Ты чего это задумал, Егоров? А ну-ка, давай, быстро говори!

— Да я-то скажу, Генрих Фридрихович, — улыбнулся Алексей, — план в голове у меня сейчас созрел.