Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

 — Ну вот на что нам ляшский учить, а? Пусть лучше они наш язык понимают. Вот и крикну, ежели что, то же самое, но только по-русски — «Мир! Положи оружие!» А ещё по матушке добавлю, чтобы дошло быстрее!

— Ты, Тихон, не егози тут! — бросил, нахмурившись, Кожухов. — Сказано было учить ляшские слова, значит, учи. Прикажут господа, и по-хранцузски запоёшь!

— И в жизнь не буду по-хранцузски, — проворчал тот приглушённо. — Чего мне его учить? Воевать мы, что ли, с ними будем? Ага, конечно! Где эта Хранция, а где мы?!

За лесом, на западной стороне, бахнула одна, следом за ней вторая пушка.

— Во-о, началось! — вслушиваясь в звуки орудийной пальбы, проговорил командир плутонга. — Ладно, вы тут не расходитесь, а то вдруг строить в колонну начнут. Пойду я пока к ротному — может, чего интересного услышу.

22 октября 1794 года войска Суворова заняли позиции у Праги, а на следующий день начали обстрел её передовых укреплений из 86 орудий.

Горизонт в ночи светился алым. Гул канонады не затихал, и где-то там, на севере, уже полночи что-то горело. Назначенный во главе седьмой колонны генерал-майор Денисов Фёдор Петрович, освещённый горящими факелами и сполохами от дальних пожарищ, вышел перед выстроенными войсками.

— Братцы! — крикнул он, оглядывая замершие тысячи.

«…Идти в тишине, ни слова не говорить; подойдя же к укреплению, быстро кидаться вперёд, бросать в ров фашинник, спускаться, приставлять к валу лестницы, а стрелкам бить неприятеля по головам. Лезть шибко, пара за парой, товарищу оборонять товарища; коли коротка лестница — то штык в вал, и лезь по нём на другой, третий. Без нужды не стрелять, а бить и гнать штыком; работать быстро, храбро, по-русски.

— От себя же я добавлю, братцы! — передав свиток с приказом адъютанту, повысил голос Денисов. — Наша штурмовая колонна имеет особую задачу. Ей доверено прорваться вдоль Вислы к мосту и завладеть оным.