Эффект ласточки (СИ)

Убедившись, что дочь погрузилась в сон, Эсмонд Арклоу, граф Дроммор изволил удалиться, но перед тем, как уйти, он напомнил камеристке, что в случае еще одной оплошности с ее стороны количество причитающихся плетей увеличится вдвое.

- Усвоила? – брезгливо спросил мужчина.

- Да, ваша милость, - почтительно ответила Иви, низко кланяясь. - Глаз не спущу с леди, чтоб мне сдохнуть."

"- Гляди у меня, – смягчился лорд Арклоу, отправляясь по своим делам. Первейшее из которых касалось его будущего зятя. Интересно, где это носит этого неблагодарного паршивца? Почему это вместо того, чтобы следить за состоянием здоровья нареченной, он где-то шляется? К тому же не мешало взгреть горничных, профилактически, так сказать.

***

В то время, как замок гудел словно растревоженный улей, виновница переполоха спала себе и видела сон. Перед ее глазами проплывали картины жизни леди Элен Арклоу дочери могущественного графа Дроммора.

***

В первый раз Эсмонд Арклоу женился довольно рано и по большой любви. Не успев окончательно растерять юношеский романтизм, он без памяти увлекся прекрасной Люси Диор и, не теряя понапрасну времени, сначала попросил ее руки, а потом повел под венец. Юная графиня со всей возможной пылкостью ответила чувства лорда и уже через год подарила ему дочь.

Целители строго-настрого запретили ей иметь детей в дальнейшем. Эсмонд, хоть и был расстроен этим, жену ни в чем не укорял.

- Главное, чтобы ты и Элен были живы и здоровы, - постоянно повторял он супруге.

- А как же наследник? - всякий раз со слезами спрашивала та.

- Подыщем подходящего зятя, – смеялся граф. – Поумнее и побогаче. Объединим ленные владения и организуем герцогство. Каково, а? Великолепная идея, согласись.

?рафиня Дроммор грустно улыбалась в ответ и чувствовала себя виноватой и неполноценной. Идея подарить мужу наследника стала для нее навязчивой. И вот однажды у нее появилась возможность приобрести зелье плодородия. Не спросясь мужа, не советуясь с целителями, прекрасная Люси приняла драгоценную тинктуру. Так что вскоре светлость была в тягости, а его светлость в страхе, ярости и ожидании второго ребенка.

В это раз мальчика.