Ее сводные монстры

Либо так. Либо плати.

- За что платить? - стою на носочках и брякаю дверцей шкафа, достаю аптечку. Роюсь в бутыльках. И с ваткой спешу к мужу.

- Материнский капитал, - Тина невозмутимо поглаживает живот. - Надоело мне ждать у моря погоды. И терпеть. Смотреть, как ты моего мужчину уводишь и оставляешь ребенка без отца.

Я не верю ей. Той, кто вино хлещет чаще, чем я, и поет о беременности.

Падаю на колени перед Ником, который уселся на диван. И смоченной ваткой осторожно касаюсь его носа.

- Очень больно? - шепчу.

- Безумно.

И улыбается.

Как-то…замираю с ваткой, наши лица так близко, его улыбка - она порочна настолько, мне кажется уже, что вокруг никого нет, мы одни, и я стою тут перед ним на коленях в белом коротком халатике, и сейчас он расстегнет брюки и скажет провести осмотр члена.

- Любишь меня? - он хоть и улыбается, а смотрит серьезно, на мою суету, мое волнение. - Надо почаще по морде выхватывать, лапушка.

- Мы вам там не мешаем? - возмущается Тина.

- Нет, - Ник ведет ладонью по моим стянутым волосам и становится прежним - распущенным и влюбленным, чувственным, тем самым младшим Рождественским, который обожает вредную еду, скорость, драки, крутые машины, красивых женщин.

Растерянно мну в пальцах ватку, смотрю на его разбитый нос. Пахнет виски, капельки спиртного стекают на пухлые губы.

Он облизывается.

- Что я хотела? - переспрашивает Тина и грохает по полу табурет, когда она поднимается. - Вы в отеле устроили оргию.

- А дед знает, что ты нас шантажируешь? - обрабатываю лучший на свете нос.

Мой голос ровный.

Но я словно коленями на горохе стою.

Дед в курсе, что ночью творилось - эта мысль стучит в висках, и я представляю главу семейства, который запрещал мне к братьям приближаться, но что теперь получилось?

Даже первая брачная ночь…"

"Сюда больше нельзя соваться, он лишь сделает хуже, эта троица - Блестящий Адвокат, Храбрый Полицейский и Просто Гений - они же неуправляемые, и у каждого своя правда, зато я теперь понимаю всё.

В их традициях дело, в их семье.

Николас не уступил старшему брату, и старший ослушания не принял - с этого все началось.

Они не разрубили до конца, неизвестно, смогут ли, хотят ли, на них поколения своими устоями давят - и плевать им, что свадьба была.