Ее сводные монстры

- Ничего не случилось. Просто мне звонит брат. И дает послушать, как тебе приятно с ним в одной постели. А потом другой мой брат…

- Ты же сам пустил их к нам на виллу в отпуске.

Он распахивает входную дверь и выталкивает меня на крыльцо.

Майская ночь теплая, небо усеяно звездами, в траве стрекочут насекомые, а в саду хорошо и спокойно. Николас отходит к перилам, опирается на них локтями и смотрит вниз.

- Это было в отпуске, Алиса, - говорит он, не поворачиваясь ко мне.

Он тоже босиком, без футболки, лишь в коротких красных шортах.

- Я не хотел разводиться, - продолжает Николас. - Но скажи мне. Ты наше будущее видишь вообще? Есть оно у нас?

- У нас двоих?

Он хмыкает. Словно я глупость какую-то спросила. А я для меня сейчас ничего серьезнее этого вопроса нет. Я ведь ребенка жду. От его старшего брата.

- То есть что ты мне предлагаешь, - он поворачивается, и мы встречаемся взглядами. - Хочешь оставаться моей женой.

- Так.

Сама не понимаю, откуда во мне смелость нашлась сказать такое, в лицо ему. В ответ на эту откровенность он изгибает густые брови.

- Что?

- Ты же слышал, - отталкиваюсь от перил. - Почему кто-то должен мучиться. Если мы просто можем быть вместе и счастливы. Кто нам запретит, если так нам всем лучше?

- Кому всем-то? - он так поражен, что разворачивается ко мне всем корпусом, берет за плечи и подтягивает, заглядывает в лицо.

- Это говорит мне человек, снимающий фильмы для взрослых.

- Какая разница, что я снимаю, - Николас морщится. - Жить я так не хочу. Как в фильме для взрослых.

- Почему?

Несколько долгих секунд он смотрит мне в лицо. Встряхивает. И отпускает, отходит на шаг.

- Тебе не надо тут оставаться, - говорит, скрываясь в доме. Дверь закрывается у меня перед носом, а я остаюсь на крылечке, босой ногой веду по не остывшим к ночи плитам и смотрю на сад.

Не рассчитывала, что будет легко, ведь он прав, я таких семей не знаю, никто из моих знакомых не знает, наверное.

А всё потому, что эти люди счастливы и счастье свое никому не показывают, им дела нет до других и их осуждения, но эти семьи есть где-то в таком же большом доме с кучей детишек, у них свой отдельный мир.

И никого больше в нем не надо.

Дверь открывается спустя пару минут. Николас сбрасывает мне под ноги мои кроссовки и мой рюкзак.