Ее сводные монстры

- Я ведь ещё думал, говорить брату или нет. Про ребенка. Думал, что лучше ты сделаешь аборт и начнем заново. Но потом представил, - он замолкает на секунду и взглядом скользит вниз по моему лицу, - это всё равно. Родной мне человек был бы. И по крови, и вообще. Какая разница, кто биологический отец? Если занимались любовью.

- Кто занимался? - переспрашиваю и придвигаюсь чуть ближе, чтобы ни звука его тихого голоса не пропустить.

Николас так же, навстречу, двигается. И расстояния между нами нет больше, его рука обнимает за талию и прижимает к крепкому телу.

Сама не замечаю, как начинается поцелуй, настолько он естественный, словно замена воздуху сейчас.

Забрасываю на него ногу, переворачиваюсь на бок, чувствую, как он тянет меня на себя сверху и хихикаю ему в губы.

- Щенки же тут, - шепчу.

- Они не против.

- Николас.

- Я же соскучился.

И я, очень, объятий так не хватало, забыла совсем, каково это, когда тебя держат так крепко.

Он целует еще раз, я чувствам отдаюсь.

И жмурюсь от ярко вспыхнувшего в гостиной света.

- Замечательно устроились, - голосом Арона оценивают наши объятия на диване. - Муж и жена, с которых пример нужно брать. Лежат и целуются, словно ничего не случилось.

- Нет, конечно, - Николас привстает на локте, из объятий меня не выпускает. - Надо делать, как ты, ведь ты лучше всех всё знаешь.

- Не твоего ребенка убили.

Арон шагает по комнате. Поддергивает за штанины брюки и усаживается в кресле напротив нас.

- Ладно, продолжайте. Не стесняйтесь.

Смотрим друг на друга, я не отвечаю. Генерал с Бубочкой копошатся в ногах. Здесь, на диване, как наш островок.

А он там один сидит, уставший и злой. И, кажется, ненавидит меня.

Эту нервную паузу обрывает Виктор, заглянувший из коридора.

- Привет. Что за собрание?

- Заходи, средний брат, тебя не хватает, - приглашает Арон, не поворачиваясь. Машет в сторону соседнего кресла. - У нас места в первых рядах. Будем смотреть, как Алису трахают.

- Хватит, может? - вырываюсь из рук мужа, перебрасываю ноги через него и спрыгиваю с дивана. - К Тине своей иди. Малыш же скоро родится. А ты сидишь тут и вякаешь. Вместо того, чтобы будущую жену ублажать.

- Чего? - Арон усмехается. Щурится. И резко встает на ноги. - Ты даже не сожалеешь о том, что натворила. И почему? Просто тебя любят, Алиса. И ты вконец охренела.

- К Тине вали! - выкрикиваю.

В один широкий шаг он подходит, хватает меня за футболку.