Ее последний герой

Думал, что это – точно в последний раз.

Красоткой Стасю назвать было сложно: ни волос по пояс, ни длинных ног, ни пышного бюста. Роста она была невысокого, сложения хрупкого, мальчик-подросток. Короткая стрижка, открывающая нежный затылок и тонкую детскую шею. Серые глаза вполлица и «буратинистый» рот, как она сама говорила. Вечная проблема с обувью, не в «Детском мире» же покупать! А голос был низкий, хрипловатый, волнующий. Когда Стася нервничала, то моментально бледнела. Очень тонкая, прозрачная кожа, боялась солнца – сгорала моментально, даже нежарким подмосковным вечером, поэтому носила кепку-«гаврош», которая ей очень шла.

Стася была из хорошей семьи: дед-ученый, академик, бабушка из дворян. Они и воспитывали внучку, заменив богемных родителей-художников. Внучку забрали в полтора года, когда бабушка услышала от малышки длинную, минуты на полторы, матерную тираду. Родители не возражали, дочь им была явно в тягость. И из прокуренного и шумного полуподвала девочка попала в огромную квартиру с прислугой, водителем и тишиной.

Такой тишиной, от которой она, привычная к гвалту и шуму, долго не могла уснуть.

Она ела на завтрак овсянку, рыночный творог, а на обед – диетический суп из парной телятины и рыбное суфле с клюквенным киселем. И это после постоянных и привычных бутербродов с ливерной колбасой и магазинного кефира! Ей читали книжки и заставляли слушать пластинки с классической музыкой. Девочка ерзала, капризничала и засыпала. Бонна гуляла с ней в парке по четыре часа.

В четыре года Стася начала заниматься французским и фортепиано. Бабушка водила ее в театры и в Зал Чайковского. Там она, сильно расстраивая старушку, немедленно засыпала. А вот в Третьяковке, куда привела ее бабуля, девочка онемела и сразу застыла как соляной столб и перед «Боярыней Морозовой», и перед «Явлением Христа народу», и перед «Рощей» Куинджи. И в следующем зале, и в следующем. Умная бабушка поняла, что кровь не водица, папаша-то непутевый – довольно известный график, да и жена его – художник-оформитель детских книг. Ах, если бы не гуляли и не прожигали жизнь! Да и бог с ними! У нее есть внучка, и уж тут она постарается.

И девочка поступила в художественную школу. Уже в шесть лет.

Родители появлялись редко, они то разбегались по новым семьям, то снова сходились и опять были счастливы. Нравы у них царили… «Господибожемой», – как любила приговаривать бабушка."

"На лето девочку вывозили на дачу.