Единственный

— Я не дам тебе развод. И не отпущу. Ты — моя. Сама дала своё согласие. И забрать его, передумать или ещё что-нибудь в этом роде — невозможно. Никто и ничто не изменит тот факт, что ты — моя жена. Даже ты сама, Аида.

Вот теперь в её глазах зажёгся огонёк упрямства.

— Не отпустишь? Серьёзно, Алихан? — бросила с вызовом. — И как ты себе это представляешь? Будешь насильно удерживать меня около себя? Запрёшь в своём доме? — оттолкнула, хотя и безуспешно. — Как, Алихан? Как ты заставишь меня? Сначала запрёшь в своём доме, потом в этой спальне, потом, если всё равно буду сопротивляться, привяжешь к кровати и заделаешь ребёнка, чтоб потом я была вынуждена остаться из-за малыша? И чем же тогда ты отличаешься от того же Амира? — толкнула заново.

А вот это — удар ниже пояса. Наверное, именно поэтому я и позволил ей оттолкнуть себя, сохранить подобие того, что у неё всё-таки есть возможность возвести дистанцию и сохранить личное пространство. Хотя, нет. Не поэтому. Всё — её слёзы. Крупными каплями скатились по щекам, несмотря на то, что взгляд до сих пор был переполнен решимости и непреклонности.

— Заставлять не стану.

Девушка злорадно хмыкнула. Кольца всё же сняла. На столике у кресла оставила. А потом, в несколько поспешных шагов, подхватила сумку и… да, ушла.

Обречённо вздохнул, глядя ей вслед.

— Альп, возьми с собой экипаж в сопровождение, отвези госпожу Шахмаз, куда она пожелает. Без присмотра не оставляй. Доложишь через час, — набрал старшему сегодняшней смены из числа охраны.

Тот заверил, что всё сделает в лучшем виде, после чего отключился.

Правильно ли я поступил?

Не уверен…

Как и в том, что раздобытая мной новая бутылка со спиртным, на этот раз куда крепче, не оказалась лишней.

Осушил сразу треть. Потом вспомнил о том, что в нашем доме есть и другая посуда. Налил себе ещё стакан.

И действительно пожалел.

А всё потому, что…

— Госпожа Шахмаз отказалась садиться в машину, — сообщил в скором времени Альп. — Пошла пешком.