Единственный

Хотя вряд ли это спасало от ощущения его пронзительного взора. И чего разглядывает постоянно?

Или же я становлюсь слишком мнительной.

— Хм...

Секунда прошла, а за моей спиной послышался звук расстёгиваемой молнии, после чего упомянутая мной сумка самым бессовестным образом подверглась тщательному досмотру, в результате которого в руках Алихана оказалась упаковка с таблетками. Её он также тщательно изучил. Он — изучал. Я — тихо фигела от демонстрации мужской наглости.

— Обладают сильным снотворным эффектом, — услышала я от него то, что и так знала.

Степень моего офигевания лишь увеличилась.

— Они продаются по рецепту. И раз уж рецепт у меня есть, соответственно, имеются медицинские показания к необходимости их приёма, — выдвинула я встречным замечанием.

Вышло довольно враждебно.

— И часто ты их принимаешь? — вопросительно выгнул бровь Алихан.

«Не твоё дело», — чуть не слетело с губ.

Потом вспомнила, с кем разговариваю.

Сделала то, что у меня получалось лучше всего.

Промолчала. Об этом.

— Перелёт займёт около четырёх часов. Если я их не приму, то… — не договорила.

Меня всё также бессовестно перебили.

— То я уже нашёл способ, как с тобой справляться.

Я, как сидела с приоткрытым ртом, так и осталась, прожигая возмущённым взглядом никак не реагирующего на сей факт мужчину.

И совершенно зря я на подобных мелочах сосредоточилась. Когда путь на полосу для чартера перегородило несколько внедорожников, а машина, в которой мы находились, резко затормозила без возможности двигаться дальше, я вспомнила о том, что в жизни бывают вещи куда хуже девчачьих страхов.

— Дочь посла! — послышалось снаружи до боли знакомое, требовательное и высокомерное от Амира.