Единственный

Ведь я ей так и не сообщила о том, чтобы она прибыла в аэропорт. Араб просто-напросто не предоставил мне такой возможности, несмотря на то, что сам просил об этом. Но обо всём по порядку.

— Откуда ей знать, кого запихнули в ту банку? При опознании и кремации она не присутствовала. Ей не позволили. Получила, что вручили, — развёл руками собеседник.

Чем изрядно успокоил.

Уже и сама не знаю, чему верить, а чему нет…

Слишком всё запуталось.

— Она с нами не летит. Почему? Ты передумал?

На губах Амира расплылась очередная усмешка.

— Решил, что на сегодня с меня хватит женских истерик. Насколько я понял, она не умеет быть тихой, судя по тому, как она вопила, когда её подобрали на рынке, — проговорил араб. — Но ты не переживай. Она прилетит позже. Не оставлю же я твоему ненаглядному турку такую возможность в её лице, в самом деле? — зарубил все мои вспыхнувшие надежды на корню.

Тоже усмехнулась. И обязательно отпустила бы какой-нибудь встречный комментарий за сообразительность этого психа, однако помешало появление стюардессы.

— Поскольку я уже воочию убедился в том, насколько виртуозно ты умеешь лгать и притворяться, дочь посла, — явно припомнил мне письмо, которое я написала для Алихана, — то хочу сперва удостовериться, что в этом ты меня не обманула.

Merde sacrйe…

Дайте мне кто-нибудь фломастер!

Он бы сейчас очень пригодился…

Пальцы дрогнули, когда я обхватила заветную коробочку. Взяла. Ничего не сказала. Ушла в сторону туалета. Там, заперевшись в узком и мало удобном пространстве, провела минут десять, не меньше. Бездумно пялясь на мелкий шрифт. Вспоминая то, в каком состоянии отец. То, с каким теплом смотрел на меня Алихан, когда я видела его в последний раз.

"— Может, тебе требуется помощь? — издевательски постучался в дверь Амир, очевидно, устав меня дожидаться.

Или не меня. Результата.

Коробку-то я так и не распечатала.