Единственный

— Я говорю, как возьму тебя сзади. В другой раз.

— Да.

То ли с его напоминанием соглашаюсь. То ли с тем, что он вытворяет со мной. И нет. Не в другой. В этот. Может быть это и было не так. Тогда. Но здесь и сейчас… Да.

— Ты… расстегиваешь ремень и молнию.

В реальности в этом не существует никакой необходимости. Пижамные штаны банально приспущены. Я чувствую его твёрдую эрекцию бедром, сквозь шёлковую ткань комбинации. Она на мне остаётся не так уж и долго. Лишь стоит вспомнить:

— Ты обнажаешь мою грудь.

Его пальцы на моих губах слегка давят, оттягивают нижнюю губу, ведут к линии подбородка, спускаются ниже, стаскивая единственное моё одеяние до самой талии.

— Так? — хрипло произносит Алихан."

"Образы в моей голове давно путаются. Соображаю я тоже с превеликим трудом. Возможно, мне стоит согласиться, отказаться, или кивнуть, хоть как-то отреагировать. Но с моих уст срываешься лишь мучительный стон. Ведь это же самая настоящая пытка. Я едва её терплю, почти теряю равновесие.

— Я говорю, какая ты у меня красивая, — подталкивает к грани прошлого Алихан. — Ты очень красивая, любимая. Настолько прекрасна, что мне больно, когда я смотрю на тебя.

Кажется, не совсем так было. Но в его словах я нуждаюсь ничуть не меньше, нежели в каждом прикосновении. Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Теряю адекватность. Себя тоже не нахожу больше.

— Алихан… — почти умоляю.

Как наркоманка. Ради малейшей дозы. Мой рассудок давно отравлен, утрачен, больше не принадлежит мне самой. Ему. Одному. Как и я сама. Вся. От и до. Словно не бывает иначе.

— Пожалуйста, Алихан…

Мне совсем не стыдно. Я просто не способна концентрироваться на таких абсолютно нелепых вещах. Шёлк скользит по моим бёдрам, под ним нет белья, я прижимаюсь обнажёнными ягодицами к его члену плотнее.

— Ох…

Новый мой стон, наверное, слишком громкий. Не слышу. Выгибаюсь в умелых ласках. Вместе с первым толчком. Проникновение — резкое, сильное, глубокое. Я кусаю губы и приоткрываю их добровольно, когда вместе со вторым толчком его пальцы проскальзывают в мой рот, в очередной раз напоминая, как всё было тогда на самом деле. Да, мой разум в ауте. Но эта часть моей памяти особенно яркая. Буквально захлёбываюсь ей.