Единственный

Куда отчётливее — неспешный стук каблуков по паркету.

— Ты ничего не съела за весь день, — констатировала без лишних предисловий госпожа Ирем.

Если бы, помимо одеяла, я накрыла голову подушкой, и это бы меня от неё избавило, то обязательно бы именно так и поступила, едва сдержала этот жгучий порыв. Но не спасёт же. А жаль. Как и моё молчание. Не дождавшись от меня ответа, свекровь дошла до кресла, с жутким грохотом передвинула кресло ближе к постели, судя по звуку, а затем уселась в него.

— Если думаешь, что, объявив голодовку, тем самым чего-то добьёшься, то ты глубоко заблуждаешься.

— Если бы моя эта моя глупость действительно злила вашего сына, уверена, я обязательно была бы об этом в курсе, — сорвалось с моих губ ответное, вперёд мысли.

Тут же прикусила себе язык.

С каких пор я вдруг стала ей отвечать?

Очередная глупость…

А чтоб не выглядеть ещё тупее, вынужденно выбралась из-под одеяла.

Уселась на подушках.

— Так-то лучше, — по-своему расценила мой жест свекровь. — Ешь, — произнесла повелительным тоном.

Свекровь в самом деле сидела в кресле, рядом с постелью. Поднос, который принесла Мелек, сменился другим. Суп в небольшой миске был определенно горячим, помимо него — аж три наполненных стакана. Один с водой. Один с чаем. Ещё один — коктейль, на этот раз шоколадный, судя по оттенку.

И совсем не это заинтересовало меня…"

"Брачный контракт, который лежал у неё на коленях.

— Так вот зачем вы сюда пришли, — продолжила я свои мысль уже вслух, мазнув взглядом по документу.

Через пару секунд бумаги перекочевали с чужих колен на мои.

— И за этим — тоже, — не стала отрицать госпожа Ирем.

Помня вчерашний наш с ней разговор по данному поводу, ожидала новый всплеск свойственного ей высокомерия, но на удивление, ничего такого в ней не ощущалось.

Это… настораживало.

И ещё больше:

— Алихан уехал. В Эр-Рияд, — заметила, как бы между прочим, свекровь. — Не сказал, насколько. Куда, тоже, в общем-то не сказал. Я узнала у Дениз, — добавила тихо.

В голове пронеслась тысяча теорий с причинами и следствиями того, почему он так поступил. Но то в моей голове. Вслух:

— И? — обронила я, стараясь держать голос ровно.

Не выдавать нервозности.