Соавторы

Уже без пятнадцати десять, через пятнадцать минут начнется рабочий день, а меня нет. И больничного у меня нет. Надо хотя бы предупредить.

- Я сам позвоню, лежи.

- Только ты Короткову позвони, ладно?

- Не руководи, пожалуйста. Кому надо, тому и позвоню.

Он ушел на кухню, плотно закрыл дверь, и Настя, как ни силилась, не могла услышать, кому он звонил и что говорил.

- Леш, набери мне Зарубина и дай трубку, мне надо ему сказать кое-что, - снова начала она ныть, когда обрела способность думать о чем-нибудь, кроме боли в глазах.

- Я сам все скажу. Лежи спокойно и не поднимай голову.

- Ты ему скажи, что это Ольга Витрук, редактор из издательства…

- Ася, у меня нет маразма, я помню все, что ты мне вчера сказала. Не нужно повторять. Помолчи, пожалуйста, ладно?"

"Он снова ушел на кухню. Настя лежала в постели, закрыв глаза под толстым махровым полотенцем, сложенным в четыре слоя, и злилась на свою беспомощность.

Столько труда потрачено, такая работа проделана, и надо же было на последнем этапе свалиться с такой глупостью, как… Она как ни напрягалась, не смогла вспомнить название болезни, которую диагностировал окулист.

Скорее всего ей было так больно, что она ничего и не слышала.

Теперь понятно, у кого находятся материалы. Нужно немедленно их найти и изъять и предать это огласке, чтобы Погодин и его люди поняли, что дальнейшие усилия бессмысленны. Нужно их остановить, пока они еще кого-нибудь не убили.

Осталось найти Николая. Это может произойти в любую минуту, в любую секунду, и дальше уже работа сыщиков будет не нужна.

Дальше - дело следователей в Москве и в том городе, где живет Погодин.

Осталось совсем чуть-чуть, и можно будет поздравить себя с очередной пусть маленькой, но победой.

А она лежит тут, как колода, слепая и никому не нужная…

На глазах закипели слезы. Ох, как это приятно - думать, что ты никому не нужна, и никто тебя не любит, и ты всеми позабыта-позаброшена, такая несчастная и одинокая, и так горько-сладко плачется, и так жалко себя!

Лешка все еще был на кухне, наверное, опять кому-то звонил, а может, завтракал, он с самого начала, с семи утра, не отходил от Насти и даже чаю не попил.

Она осторожно вытянула руку в том направлении, где должна была быть тумбочка. Надо достать капли для носа, от слез нос заложило и нечем дышать. Вместо флакона с назалом пальцы нащупали дедка. Настя зажала его в руке, а руку спрятала под одеяло.

- Ну ладно, дед, не сердись, это я так всплакнула, понарошку, - пробормотала она.