Единственная женщина на свете

– Странно, – вслух подумала я. – Допустим, жениться он не торопится, но помочь просто обязан. Ты когда с ним говорила?

– Вчера.

– По телефону?

– Нет. Я позвонила, попросила, чтобы он приехал. А Сережа сказал, что у него нет времени. Я очень просила, тогда он сказал, чтобы я в офис пришла к двум часам. У него будет полчаса свободных, и я поехала. – Девушка замолчала, уткнувшись взглядом в колени.

– Дальше-то что? – не выдержала Агата.

– Он стал совсем другим, – прошептала Наташа. – Я его сначала даже не узнала.

– Давай-ка поподробней, – попросила я.

– Ну, я вошла. Он сидел за столом. Лицо у него… Я так испугалась, а он улыбнулся и сказал: «Не удивляйся, это после аварии». Потом поднялся, посадил меня на диван и сам сел рядом. Спросил, как я провела каникулы, как родители. А я не знала, что ответить, болтала всякую чушь, потом попросила рассказать, что с ним случилось, ну, про аварию. Он сказал, что долго лежал в больнице, потом поднялся и говорит: «Рад был тебя видеть. Извини, у меня сейчас совещание».

– Ну и чего ты ревешь, дурища? – нахмурилась Агата. – Тысяча баксов – нормальные деньги. Если считаешь, что этого мало, тряхнем как следует твоего Берсеньева, заплатит куда больше.

– Мне его деньги не нужны, – прошептала девушка. – Он так сказал, как будто… как будто не верит, что это его ребенок. Как же так можно, ведь он… ведь я… у меня никого другого не было. Никогда.

– Может, он прав, и с ребенком торопиться не стоит? – неуверенно произнесла я.

– Вы что? – нахохлилась девушка. – Это Сережин ребенок.

– Но ему он на фиг не нужен, – буркнула сестрица. – Ты бы романтическую дурь из головы выбросила… «Сережин ребенок», – передразнила она. – Сереж этих – как грязи по осени, от каждого рожать замучаешься.

– Я не могу, – запричитала Наташа. – Я все думаю, а вдруг он вернется?

– Кто? – хмыкнула Агата.

– Сережа. Мой Сережа.