Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Но она всё равно проснулась, когда я стала опускать её в кроватку…

Глаза Зурим сделались влажными.

– А потом? – осторожно поинтересовалась Глаша.

– Она прижалась ко мне и прошептала: «Хочу, чтобы ты была моей мамой», – слёзы потекли по щекам восточной красавицы. – Её маленькие ручки так крепко обвивали мою шею. И я начала плакать и целовать этого ангелочка.

– А Сильвий?

– А Сильвий подошёл к нам и сказал: «Я тоже хочу, чтобы ты стала её мамой… и моей женой».

Зурим уткнулась в плечо подруги. Глаша чувствовала, как горячие слёзы пропитывают рукав.

Волна радости за это трогательное ласковое создание накрыла с головой, в глазах защипало. Глафира нежно провела рукой по роскошным волосам восточной красавицы и спросила:

– А потом?

– А потом малышка всё-таки уснула…

– А потом?

– Потом… – Зурим спрятала взгляд, – Сильвий меня поцеловал… в губы, – добавила тихим шёпотом, и ещё тише: – Много раз… У меня так кружилась голова, я дышать не могла от счастья. Попросила: «Не надо, а то я умру».

А он сказал, что ни за что не даст мне умереть, и снова целовал…

Глафира гладила подругу по волосам и улыбалась. Они ещё долго шептались. Зурим снова перешла на междометия, но теперь Глаша понимала их смысл.

Когда восточная красавица немного успокоилась, Глафира попробовала осторожно расспросить её о том, что волновало больше всего, без чего счастье подруги будет недолгим, а разочарование убийственным:

– Сильвий не говорил, что будет делать, если принц Эндрю выберет тебя?

– Говорил.

Он сказал, что брат уже сделал выбор, и это не я.

Похоже на правду. Глаша даже догадывалась, кого предпочёл долговязый очкаристый принц – профессоршу Киприс. И это было большой проблемой. Ведь только одной девушке-претендентке можно будет остаться в Дарлите.

– А что насчёт того, что, как только конкурсы закончатся, по закону тебе нужно будет вернуться к себе?

– Он сказал, что найдёт, как решить эту проблему.

Глаша чувствовала, что Зурим безоговорочно верит Сильвию, но у самой всё же были сомнения.

Она помнила разговор с Крайсом о том, как строги эмиграционные законы ООМ. Ситуацию усложняло ещё и то, что Сильвий не одинок – у него дочь и он не может сбежать с любимой на край света и прятаться там в шалаше от правосудия."

"После бессонной ночи утро показалось тяжёлым. Глаша с трудом разлепила глаза. Хотелось подремать ещё хотя бы полчасика. Прогулять, что ли, зарядку? Уж за один-то прогул поди на конюшню не сошлют.