Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Крайс ещё какое-то время с упоением уплетал бутерброды, а она откинулась на локоть и наслаждалась приятным теплом, которое шло от разогретого камня, и нереальной красоты картинкой перед глазами.

Нирвана. Так хорошо, и не о чём не охота думать. На какое-то время Глаша отрешилась. Она и не заметила, что её взгляд переместился со сталагмитов на парня, что сидел рядом. Смотреть на него ей нравилось даже больше, чем на водоём с прозрачной, кристально чистой водой. У него такие глаза – ещё теплее, чем пол волшебной пещеры.

– Не смотри на меня так, – попросил Крайс неожиданно низким голосом. – Я не железный. Экскурсия может и перестать быть платонической.

В мгновение она почувствовала, какие мысли охватили его сознание. Увидела, как трудно ему сдерживаться. Ощутила это по тому, как вибрировал воздух между ними. По тому, как напряжено было его тело. По тому, каким невыносимо горячим сделался взгляд.

Но он сдержался. Мужчина, который выполняет обещания.

Глава 42

Междометия

Глаша вернулась в апартаменты около трёх ночи.

– Ну, рассказывай, что тут без меня произошло.

– Ой, Гла-а-аш, – глаза Зурим ещё больше заблестели. Она уселась поперёк кровати, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками.

Глафира пристроилась рядом в точности такой же позе:

– Только с самого начала по порядку и со всеми подробностями.

– Гла-а-аш, – выдохнула Зурим и подтянула одеяло до самого подбородка.

Глафира уже сгорала от нетерпения, а восточная красавица пока общалась только междометиями, поэтому пришлось подтолкнуть подругу наводящим вопросом:

– Выступил фокусник, мы с Крайсом исчезли, что потом?

– Потом… потом был заключительный парад-алле. Все артисты вышли на сцену, зрители хлопали.

– Чего удивляться, она ж днём не спала – няню перехитряла. Всё самое интересное кончилось – вот она и отключилась.

– Наверно. Малышка так набегалась за день…

– Понятно. А что дальше?

– Когда представление окончилось, мы с Сильвием пошли укладывать её в постельку. Сильвий хотел нести малышку сам, но я не дала, боялась, что, пока мы будем передавать её из рук в руки, она проснётся.