Единственная, или Семь невест принца Эндрю

В чём заключалась «смертельность» номера, Глафира не знала, но зато догадывалась, что через пять минут дверцы откроются снова и, на удивление зрителей, кабинка должна оказаться пуста.

– Тогда перелазь на мою половину, – пригласил Крайс. – С моей стороны люк открылся.

Он с силой надавил на одно из зеркал, и между двумя частями кабинки образовалась щель. Правда, довольно узкая. Крайс просунул руку:

– Идём.

Глаша раздумывала. Её смущал не размер щели. Она пролазила и не в такие. Её настораживала кое-чья дразнящая улыбка.

Глафира твёрдо решила держаться как можно дальше от Крайса, по крайней мере до того, пока всё для себя не решит. А тут приходится лезть прямёхонько в его объятия. И почему Ио-Кио не практикует распил мужчин?

– Мною движет исключительно любовь к цирковому искусству, – строго предупредила Глаша. – И желание не разочаровывать зрителей, которые ждут чуда.

После этих слов проскользнула в щель.

Глава 41

Самосветящаяся пещера

Потайной ход, на удивление, был неплохо освещён.

Опасения, что придётся передвигаться на ощупь, не подтвердились. Зато, как Глафира и предполагала, коридорчик оказался довольно узким и невысоким. Но миниатюрная комплекция позволяла шагать легко и быстро. Зато Крайс еле успевал за Глашей. Ему пришлось идти, согнувшись, чтобы не задевать потолок головой, а кое-где разворачиваться боком – иначе плечи тёрлись о стены.

Глафира полагала, что прогулка по потайному ходу займёт максимум пару минут, но коридор почему-то всё не заканчивался и не заканчивался.

Куда же он ведёт? Поначалу Глаша была уверена, что точно такой же лючок, через который они с Крайсом выбрались из кабинки, должен иметься и в полу балаганчика, а проход как раз и связывает эти две точки между собой. Но ничего подобного. Судя по тому, сколько времени прошло, Глаша и Крайс уже давно миновали и арену, и балаганчик.

– Тебе не кажется, что фокус затянулся? – с лёгким раздражением спросила Глафира. – Это что, проход в другой мир? Чего он такой бесконечный?

Иллюзионист и его иллюзии уже перестали казаться ей милыми.

Скорее, подозрительными.

– Искусство требует жертв, – философски отшутился Крайс.

Казалось, его совершенно не смущала длина коридора.

– Не пойму, как циркачи успели соорудить такой длинный потайной ход, если балаганчик заехал на территорию дворца всего пару часов назад?

– Да не такой уж он и длинный. Вот-вот должен показаться выход."

"Уверенность Крайса успокаивала и настораживала одновременно.