Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Кто бы сомневался, этим смельчаком оказался Крайс. Он не стал дожидаться, кого из двоих выберет иллюзионист – поднялся с кресла и направился к сцене. Вот и отлично – пусть его тоже распилят пополам, чтобы знал, как портить Глаше жизнь.

Однако, как выяснилось вскоре, пилить добровольцев фокусник не собирался. Он продемонстрировал публике кабинку, которая имела две двери: спереди и сзади. У Глаши, как и у зрителей, сложилось впечатление, что кабинка пуста. В одну из дверей иллюзионист направил Крайса, к другой проводил Глашу.

– После моих слов «смертельный номер» в полу откроется люк. У вас будет пять минут, чтобы выбраться через потайной ход за пределы арены.

Потайной ход? Вот так вот узнаёшь секрет фокуса, и очарование магии развеивается. Но хотя бы Глаша станет соучастником сотворения иллюзии – в этом тоже было что-то захватывающее.

Кабинка, выглядевшая снаружи маленькой, внутри оказалась довольно вместительной и, кстати, не пустой.

Система зеркал оказалась подвижным механизмом. Перед тем как фокусник открывал дверь со стороны Глаши, часть оборудования разворачивалась. Тоже самое происходило, когда дверь раскрывалась со стороны Крайса.

Открывание дверей почему-то вызывало взрыв хохота зрителей.

– Чего они так надрываются? – с недоумением шепнула Глаша.

– Похоже, зеркала создают валетовую иллюзию, – усмехнулся Крайс.

Что ещё за валетовая иллюзия, Глафира поняла не сразу. Но зато, когда до неё дошло, сама еле сдержала смех. Зеркала развёрнуты так, что зрители видят наполовину Глашу, наполовину Крайса. То есть сверху мощный торс напарника по иллюзии, а снизу легкомысленная юбочка и тоненькие Глашины ножки, и наоборот.

– А теперь смертельный номер, – раздался голос Ио-Кио, после того как публика вдоволь насладилась валетовой иллюзией.

Глафира услышала кодовые слова и уставилась в пол, ожидая, что в нём откроется люк. Раздался щелчок, но отверстия не появилось.

– Нужно выбираться из кабинки через потайной ход, – напомнил Крайс.

Глаша с силой топнула по люку, но тот не поддался.

– Да тут у меня никакого хода не открылось, – пожаловалась она. – Наверно механизм заело.

Ей не хотелось подводить фокусника.