Единственная

Но эти шантажисты наверняка не могли позволить иномирянке оставить за собой последнее слово. И раз за разом, час за часом возвращались к теме изъятия яйцеклеток и передаче их бесплодным ри-янтам. Под конец разговора я выдохлась и чувствовала себя виноватой за свою несговорчивость и собственные принципы. Ведь отказываю тем, кто мечтает о ребенке много лет, но не имеет подобного счастья.

Наконец, после небольшого перерыва на поесть, меня встретили там же, объявив о самом неожиданном событии: Таяна Синичкина официально зарегистрирована в общей базе Ранта с присвоением личного номера гражданина Ранта; затем занесена в семейную базу.

Последнее прошло не без подвоха. В семейной базе сразу же сделали пометку о создании связи с Джаром. Теперь я официально замужем, вот так… просто. Казалось бы. Рето ехидно хмыкнул. А я поняла, для чего меня «выдали замуж», – чтобы до поры до времени изъять мою анкету и изображение из обозрения. Ведь все готовые по возрасту к браку граждане любому доступны для знакомства и вызова. А «светить» землянку правительственные хитрецы пока явно не готовы."

"Оглушенная столь резкими переменами, я сидела за столом и не знала, что сказать или делать дальше. А дерум Шик уверенно излагал мне план моей жизни, на ближайшее время, слава высшим:

– Значит так, завтра подготовься там, по-женски, как вы все умеете. У тебя будут брать интервью… снимать.

– Меня снимать? – обалдела я.

– Интервью с тобой, которое распространят потом везде, даже самые мелкие издания и каналы. Про Землю пришла пора рассказать официально…

– А то неофициально информация уже просочилась и ее активно муссируют.

Причем так активно и животрепещуще, что не знаешь, где правда, а где сказки… – раздраженно вмешался одо-деш Штоль.

– Я подготовлюсь, – смиренно согласилась я.

Руководители проекта «Землянка» воодушевились и продолжили:

– Лешкам больше не угрожай, нам только межнациональной розни не хватало…

– Простите, я слишком вымоталась, а тут… она, висит на моем янте, – смутилась я.

Ну да, тот неприглядный эпизод я до сих пор вспоминаю со стыдом.

Тогда меня распирали злость и усталость, вот и сочла правильным «блеснуть» черным юмором. Только о последствиях не подумала, о том, что запись с моими яростно сверкающими глазами и словесными угрозами попадет к исследователям. И по ней тоже пройдутся, и с местным вариантом психолога я потом замучаюсь разговаривать. В общем, дура я, и отчетливо это понимаю порой. Но случись сейчас то же самое, снова бы не сдержалась.