Еда и патроны

Он отчетливо видел, как пули ровной полосой прошлись по гадам, вспоров плечо одному, а второму пробив шею чуть ниже затылка. Раненный в плечо даже не обратил внимания на эту «царапину», а второй стрелять перестал, но лишь для того, чтобы развернуться и дать с двух ПКМ очередь по обидчикам. Развороченная челюсть, расплескивающая во все стороны кровавую слюну, его, похоже, совсем не беспокоила. Тяжелый грузовик уже набрал ходу, и очередь, пущенная вдогонку, лишь изрешетила правый борт, никого не задев.

– На, бля! – неожиданно заорал Максим, и Стаса по инерции качнуло вперед от удара. – Раздавил суку!

Грузовик вылетел из ворот и на полном газу понесся через поле, наобум, без фар. Макс напряженно всматривался в дорогу, пытаясь угадать, где будет следующая колдобина. И вдруг огромная ручища обрушилась спереди на капот. Стас от неожиданности подпрыгнул и ударился головой о потолок кабины. Вслед за рукой показалась и морда – ободранная, разбитая и чертовски злая.

– Блядь! До чего же живучая хрень! Стас, сними его!"

"Стас просунул ствол пулемета через сетку, заменяющую лобовое стекло, и нажал на спуск. Вся очередь ушла точно в голову монстра, размолотив огромный череп на куски. Капот залило кровью с землисто-серыми вкраплениями мозга. Вид крови почему-то успокоил Стаса. Возможно, потому, что она была такая же красная и жидкая, как и у людей.

– Сдохла тварь, – констатировал Макс, глядя в зеркало, и тут же неожиданно резко вывернув руль вправо. – РПГ сзади!!!

Стас назад посмотреть не успел. Грузовик подбросило, перед глазами все пошло кругом и потемнело.

Глава 2

Деревья возникают прямо из мрака и несутся навстречу, прыгая и раскачиваясь из стороны в сторону. Злые черные деревья. Растопырили свои кривые ручищи-ветки, хотят схватить… хотят разорвать, раздавить, расшвырять по лесу кровавые ошметки мяса, намотать кишки на свои гнилые сучья.

– Стас, мать твою, шевели ногами!

Голос Максима гулким эхом отзывается в голове, словно там пусто, пусто и стерильно чисто. Лишь безумные лихорадочные образы проносятся в этом темном вакууме пульсирующем горячей болью.