Еда и патроны

Чудовище с пугающей скоростью вскочило на ноги и метнулось вперед, намереваясь впечатать стрелка в притаившийся у того за спиной несгораемый шкаф. Стас, целя грибнику в живот, нажал на спуск. Очередь прошила туловище по диагонали от паха до ключицы, последней пулей снеся кусок черепа над ухом. Тварь отлетела метра на два, упала посреди холла и забилась в конвульсиях. Темная горячая кровь, испуская пар в холодном воздухе, выплескивалась наружу, тут же размазываемая по кафельной плитке отчаянно колотящимися руками и ногами.

– Козлина! – Леший сплюнул и в сердцах отвесил слабо подергивающемуся трупу увесистого пинка.

– Ты как? – поинтересовался Стас. – Знатно он тебя приложил.

– Нормально. – Леший перешагнул через тело и поднял из лужи крови свой фонарь. – Бля, все, сука, перемазал. Сам-то цел? – обратился он к Стасу.

– Ну, легче стал патронов на десять.

– Это ты дешево отделался. Да. Еще одно «спасибо» за мной?

– Себе оставь, – бросил Стас, рассматривая изрешеченный труп. – А он точно больше не встанет?

– Нет, без башки даже грибники не живут. Ладно, хорош это говно разглядывать. – Леший достал из подсумка флакон с какой-то прозрачной жидкостью, отвинтил пробку и разбрызгал половину содержимого по мертвецу и вокруг него.

– Э-э, – занервничал Стас. – Я бы на твоем месте подумал, прежде чем поджигать. Тут бумаги кругом полно. Пожар устроить хочешь?

– Ничего я поджигать не собираюсь. Это уксус. На. – Леший сунул бутылек Стасу под нос, и тот, поморщившись, отпрянул.

– Фу, бля, вонь какая.

– Вот и грибникам тоже не нравится, в отличие от запаха крови. А значит, пожрать они всей толпой не припрутся, пока мы с тобой по подвалу лазить будем.

– Не знаю, тебе виднее.

– Это точно. – Леший положил вонючий флакончик в карман и направился к коридору. – Ты идешь или нет, натуралист?

– Иду, иду.

Длиннющий коридор, шедший от холла в обе стороны, имел только два окна, смотрящих на заросший раскидистыми соснами двор, так что естественного освещения здесь сильно недоставало. Проемы по стенам вели в не менее темные комнаты. Большинство дверей было снято с петель и приколочено к окнам.