Дымная река

— Нам еще повезло, — сказал Бахрам. — Такого шторма я не припомню. Смыло двух ласкаров, погиб мой старый секретарь-парс, его убило прямо в каюте. Да еще трюм затопило.

— Груз пострадал?

— Мы потеряли триста ящиков.

— С опием?

— Да.

— Ничего себе! — Задиг вскинул бровь. — По ценам прошлого года это стоимость двух новых кораблей!

Вестовой поставил серебряную шкатулку на чайный столик. Откинув крышку, Бахрам взял свежий зеленый лист бетеля и тщательно обмазал его лаймом."

"— Шторма сильнее я не припомню, — повторил он.

— Рассказывай, Бахрам-бхай, я весь внимание.

Серебряным секачом Бахрам разрубил орех катеху.

— Казалось, сейчас я захлебнусь. Ты слышал о том, что проносится перед внутренним взором утопающего?

— Да.

— Мне привиделась Чимей. Это еще одна причина, почему я так рад нашей встрече, Задиг-бей. Расскажи все, что ты узнал о Чимей и Фредди, когда последний раз наведался в Кантон.

Сложив лист бетеля треугольником, Бахрам подал его другу, и тот засунул угощение за щеку.

— К сожалению, я мало что знаю, Бахрам-бхай. На причале лодки Чимей не оказалось. Я разыскал твоего давнего компрадора Чунква, и он поведал мне, что случилось.

Бахрам снова взял секач.

— Ну поделись.

Задиг помялся.

— История скверная, потому-то я и не хотел о ней писать. Решил, расскажу при встрече.

— Говори! — подстегнул его Бахрам.

— Похоже на грабеж. В лодку забрались воры, Чимей попыталась их прогнать. Вот так оно все и случилось.

Бахрам замер, секач выпал из его руки.

— Ты хочешь сказать, ее убили?

— Да, дружище. Горько, что сообщать об этом приходится мне.

— А Фредди?

— О нем Чунква ничего не знал. Он исчез незадолго до гибели Чимей, и с тех пор никаких вестей.

— Думаешь, и с ним случилась беда?

— Ничего не известно. Не спеши с выводами. Может, он просто куда-нибудь уехал.

Бахрам вспомнил свою последнюю встречу с Чимей три года назад: они свиделись на ее недавно купленной новой лодке, большой и красивой, с кормой в виде вскинутого рыбьего хвоста. Он пришел попрощаться перед отъездом в Бомбей. Их отношения, добрые и приязненные, уже давно напоминали многолетнее супружество, и он частенько ужинал в ее лодке.