Дымная река

Одетый в грязную рубаху и рваные штаны, паренек ничем не отличался от беспризорников, что слонялись по Городу чужаков, выпрашивая деньги и предлагая исполнить поручение.

— Имя звать Давай?

Мальчишка кивнул и зашагал к берегу. Шел он странно: ноги его так заплетались, словно он вот-вот грохнется ничком. В сгустившихся сумерках столь приметная походка позволяла не терять его из виду. У воды паренек знаком велел забраться в лодку с погашенной лампой. В темной каморке сидела Чимей. Она приложила палец к губам, и оба не проронили ни звука; Давай отвязал лодку и погреб вверх по течению в сторону озера Белый Лебедь.

— Приди, мистер Барри.

Весь его плотский опыт исчерпывался супружеской постелью, и оттого в делах любовных он был настолько же робок и зажат, насколько уверен в себе и раскрепощен в торговых сделках. Обычно процесс раздевания происходил в суровой тишине, а тут вот Чимей беспрестанно хихикала, помогая ему размотать чалму, скинуть чогу и распустить вязки штанов. Но когда она схватилась за его кошти, он прошептал:

— Талисман.

— Ха! Тоже талисман иметь?

— Иметь, иметь.

— Белоголовый Бес одежда шибко большой.

— Зато и кое-что другое шибко большой.

Теснота, качка, жесткое лодочное днище, пропахшее сушеной рыбой, вдруг породили в нем безумное желание. Соитие с Ширинбай всегда напоминало медицинскую процедуру, в которой тела соприкасались лишь строго необходимыми частями. Он был абсолютно не готов к жаркому липкому поту, выскальзыванию, хватанию за что угодно и неожиданному фырканью детородного органа партнерши, отрыгнувшего воздух.

Потом, изнемогшие, они умиротворенно лежали в объятьях друг друга, и вдруг снаружи раздался треск фейерверка. В деревне на берегу озера что-то праздновали, запуская шутихи в небо. Разноцветные всполохи отражались в темной глади воды, и казалось, будто лодка зависла в сияющем световом шаре.

На обратном пути он ничуть не удивился, услышав ее просьбу:

— Теперь мистер Барри давать бакшиш. Дело справить.

"Добрых полчаса они препирались, сколько с него причитается, и этот торг был слаще любого флирта. В привычной стихии сделки он мог гораздо точнее выразить свои чувства цифрами, нежели ласковыми словами. В результате он охотно отдал ей все, что у него было с собою.

Он уже вышел из лодки, когда Чимей сказала:

— Мистер Барри платить Давай тоже.

Он рассмеялся и показал пустые карманы:

— Больше нету.