Дымная река

— Сейчас это уже не вопрос торговли, — холодно сказал Дент. — Не понимаете, что речь идет о нашей безопасности?

— Понимаю! — рассмеялся Кинг. — Для вас государство — что Бог для агностика, взывающего к нему, лишь когда припечет.

— Простите, сэр, вай-юань ждет ответа, — перебил Фирон. — Что мне сказать?

Решение принял Уэтмор:

— Скажите, мы не можем предпринять какие-либо действия без консультации с английским представителем капитаном Эллиоттом, который сейчас в Макао. Он уже извещен и скоро сюда прибудет.

Поглощенный этим разговором, Бахрам ничего не замечал вокруг и вздрогнул, услыхав над ухом голос Задига:

— Бахрам-бхай, можно тебя на пару слов?

— Да, конечно.

Они отошли в сторонку, укрывшись за большим шкафом.

— Я должен кое-что тебе сообщить, Бахрам-бхай.

— Ну выкладывай.

Задиг пригнулся ближе.

— Мне доподлинно известно, что и твое имя было в ордере на арест.

— Какой еще ордер? О чем ты?"

"— Тот ордер, что выдан на арест Дента. Еще утром там значился и ты.

— С какой стати меня арестовывать? — вытаращился Бахрам. — Что я сделал?

— Похоже, власти хорошо информированы о том, что происходило в Палате. Они явно знают, что Дент был против сдачи опия. А ты его поддержал.

— Откуда им это известно? Но если так, почему меня вычеркнули?

— Наверное, смекнули, что Палата может пожертвовать тобой в обмен на Дента.

— Но Совет этого не допустит? — Бахрам вдруг осип.

— Послушай, Бахрам-бхай, ты не американец, не англичанин, за тобой нет военных кораблей. Если Палате придется выбирать между тобой и Дентом, кого, по-твоему, она предпочтет?

Бахрам почувствовал, как пересохло во рту, но все-таки сумел выговорить:

— Что мне делать, Задиг-бей? Подскажи.

— Ступай домой. И какое-то время тебе лучше не высовываться.

Бахрама терзали сомнения, однако он решил последовать совету друга. На выходе из фактории ему помнилось, что гвардейцы смотрят на него как-то особенно, и вообще повсюду мерещилось неусыпное наблюдение.

Даже укрывшись в конторе, он не обрел покой — знакомые стены как будто превратились в клетку. Стоило выглянуть в окно, как его встречали взгляды невесть откуда взявшихся гвардейцев; стоило сесть за стол, как воображение рисовало картины того, что было бы, останься его имя в ордере.